Резницкая М. П. / Произведения
Люда-горочанка
Отрывок
Знакомство
Итак, меня зовут Мария, и сегодня я окончила 6-й класс. Сейчас возвращаюсь из школы, не тороплюсь. Ещё минуту назад рядом со мной была Ира, моя подруга, но она... Впрочем, всё по порядку.
Ира – моя одноклассница. Идём мы, уже полдороги прошли – до речки дошли. Вдруг она резко останавливается, хлопает себя по лбу рукой, суёт мне в руки свой портфель и уже на бегу назад, в школу, кричит:
– Ручку забыла! Я бегом! Счас!
Я останавливаюсь, пожимаю плечами и думаю: «Почему она не проверила ручку в портфеле? Сколько раз так было! Бегает, бегает зря! Суматошная она, эта Ира!» Стою смотрю на речку, смотрю на огороды. Слышно, как где-то далеко гудят тракторы. Я люблю, когда разбуженная земля просыпается и пахнет свежестью. Это волнует, ведь будут хлопоты, будет новый урожай, всё будет новое этим летом. У меня радостно щемит сердце. А водичка в речке булькает тихо-тихо, солнышко пригревает всё сильнее. Стоять бы так и слушать! Но в этот самый момент подбегает взбудораженная Ира:
– Нету! Нигде нету! Дай портфель, проверю! – она хватает портфель и находит там ручку: – Во, нашла!
Лицо её озаряется радостью, счастью нет предела.
У Иры широкие брови, круглые глаза и нос картошкой. Волосы же красивые, тёмно-русые. Коса длинная, толстая. Во всём классе нет ни у кого таких густых волос, как у неё. Я любуюсь ею, до чего она умеет быть счастливой! И это состояние передаётся мне – я невольно начинаю смеяться. Она смеётся в ответ, и мы скоро начинаем так громко хохотать, что чуть не падаем со смеху. Ира вспоминает, как она бежала, как искала, как переживала, а ручка-то оказалась в портфеле!
Насмеявшись, мы продолжаем путь домой. Ира ещё покопалась в своём портфеле и достала оттуда две конфеты. Так дошли до проулка. Ира говорит:
– Давай переоденемся и придём по заплоту[1] ходить, ладно? – Я согласна. Мне это нравится, но вспоминаю, что у нас сегодня огород будут пахать, поэтому отвечаю:
– Давай попозже!
– Ладно, я к тебе после зайду! – соглашается Ира.
Мы вышли на нашу улицу, и, казалось, солнце вышло вместе с нами. Я всегда думаю, что солнце особенно любит нашу улицу, оттого что оно здесь сильнее, ярче и добрее даже. Наверное, это для нас оно так старается, потому что мы самые дружные девчонки на свете! Друг за друга горой! Так что любит нашу улицу солнце, а мы его любим ещё больше.
Не успела отобедать, как к нашему окошку подъехал трактор. Я стрелой помчалась открывать большие ворота. Это Иван – друг моего брата, приехал пахать наш огород. Ворота открылись, трактор дал газу, пустил дым и поехал через двор в огород, я помчалась за ним. Как интересно, как весело, как здорово! Ветер раздувает волосы. Я стою не дыша возле заплота. Трактор едет прямо, но я не боюсь, ведь знаю, что повернёт.
Хочется прыгать от радости по свежевспаханной земле! Как на глазах преображается огород! Из серого становится коричнево-чёрным. Ага! А вот и дождевые черви! Они болтаются из перевёрнутых комьев, просят о помощи, а расторопные куры во главе с петухом тут как тут, ходят важные, им есть чем поживиться!
– Кы-ы-ыыышшш! – кричу я.
Пахнет мазутом. Сидящий в узенькой кабинке Иван улыбается во весь рот, его загорелое лицо одного почти цвета с кепкой на его курчавых волосах. Любит он свою работу! А когда трактор уедет, отец будет ходить с лопатой, подравнивать углы огорода, разбивать комья, подкапывать там, где мелко пропахано. Я считаю, что Иван – молодец! Мне вообще всё нравится: и Иван, и трактор, и земля, и куры. Как хорошо, что надо пахать огороды, что бывает весна, а за ней лето, а летом – каникулы. Каникулы!
Огород вспахан. Скоро Ира придёт. А пока я хочу посидеть на крыше. Здесь вся деревня как на ладони. Всё видно: и дворы, и огороды, и избы. Люди маленькие такие, копошатся, суетятся, спешат. Жизнь идёт, не останавливается, и всем всё надо успеть. А сколько у меня дел на лето! Речка – раз, лес – два, улица – три, разные дела по дому – четыре, а кино и прочее... Всего не перечислишь! Всё-всё надо успеть! И я успею, обязательно успею!
Вот и Ира кричит за окном. Я быстро спускаюсь с крыши, подбегаю к сенешнему окошку[2] и на бегу кричу:
– Иду-у-у!
Через час мы уже сидим в нашем переулке. Сидим, потому что очень устали, а устали, потому что находились по заплоту. Сразу же после огорода, там, где начинается покос, мы влезали на самый верх изгороди и так шли до речки вдоль переулка, быстро перебирая ногами по тонкой жердине, отдыхая лишь у столбиков. Главное – не упасть ни с одного прясла[3] и дойти до конца, где изгородь уже ниже и сами жерди чуть наклонены по скату к реке. Воображая себя гимнастками, мы наупражнялись с Ирой так, что ноги ватными стали. Теперь сидим, по сторонам глядим. Я говорю:
– Видишь, городской автобус пришёл? Давай посмотрим, может, кто-нибудь приехал! Может, наша тётя Валя. Она сулилась[4] забрать меня пожить в городе.
Ира вздохнула, и мне показалось, что позавидовала. Сидим, смотрим. Вот по дороге идёт дедушка Дей с нашей улицы, а рядом с ним девчонка незнакомая. Вся из себя разряженная, сразу видно, что городская. Мы прямо так рты и открыли: ага-а, горочанка[5] приехала! Какая она необычная, на нас непохожая! Чистенькая вся, беленькая, в кружевном платье, и туфельки: тук-тук-тук. Волосы у девочки острижены, нос курносый, а на лице веснушки.
Идут они прямо на нас. Дедушка несёт сумку и маленький чемодан, а эта девочка идёт и воображает из себя неизвестно что. Мы молчим. Ира иногда прохрустит морковкой и опять замрёт, смотрит. А они уже рядом с нами.
Дедушка говорит этой горочанке, что, мол, Людочка, вот и твои подружки, девочки хорошие, дружные. А она уставилась на нас своими синими глазищами и молчит. Тут Ира от неожиданности протягивает этой Людочке остаток своей морковки, но та лишь поглядела на обгрызенную морковку, улыбнулась и не взяла.
– Спасибо, – говорит. – Я не голодна!
Ира тут же сунула морковку в свой рот и принялась хрумкать ею что есть мочи. Мне это не понравилось. Нет, не то, что Ира захрумкала, она всегда что-то ест, и я уже привыкла, не замечаю почти, а то, что эта девочка вся из себя воображуля, вся из себя чистюля. От досады я отвернулась, не захотела больше смотреть. На душе стало тоскливо. Вот те раз! Дождались каникул! Ведь у нас, в Десятниково, такие дружные девчонки, а эта ещё всех перессорит! Ну нет! Я этого не допущу!
Тем временем дедушка Дей с горочанкой прошли уже далеко по переулку. И мне ничего не оставалось, как просто посмотреть вслед. Вдруг я заметила, что когда они выходили из переулка на улицу, то девчонка оглянулась и, как мне показалось, дружески махнула нам рукой. И это было так! Значит, она не такая уж воображуля, и у меня сразу же полегчало на душе. Я подумала; вот было бы здорово, если бы мы подружились!
И я заулыбалась. А Ира, глядя на меня, заулыбалась тоже. Потом мы встали и пошли по домам, потому что уже пришла пора ужинать.
Люда
Людина бабушка болела: она как-то упала – и теперь у неё почти совсем отнялись ноги. Еле передвигаясь по дому опухшими, неуклюжими ногами, она всё время плакала: ей всех было жаль. Жаль своих детей, что они разъехались по городам, жаль внуков, что их нет рядом. Я видела, как она вытирала слёзы, когда мы с Ирой пробегали мимо их окон. И вот дед привёз ей помощницу из города: Людочка хоть пол подметёт, посуду помоет – всё помощь. Дед обожал внучку – весёлую, смышлёную, озорную. Еле уговорил невестку отпустить девочку в деревню. Обещал, что глаз не спустит.
Люда раньше никогда не жила в деревне всё лето. Если они и приезжали с мамой и папой к дедушке с бабушкой, то только на своей машине и совсем ненадолго, а тут целые каникулы! Это казалось ей чудом из чудес! Она будет самостоятельно жить, всё-всё решать сама. Дед не будет ей мешать, она это знала. Как здорово! Договорились, что папа станет навещать её каждую субботу, и мама, если получится, несколько дней поживёт в деревне, но это будет нескоро, в августе, а теперь только самое начало лета.
Люда шла с дедом по деревне, и ей всё было интересно. Дед видел, как она старалась изо всех сил походить на свою маму – степенную, рассудительную Раю. Она так же поджимала губы и чуть удивлённо приподнимала левую бровь вверх, когда задавала вопрос:
– Почему девочки в деревне всегда ходят босиком, а, деда?
Дед отвечал спокойно и терпеливо, что, мол, девочки привыкли ходить босыми, и ты привыкнешь, если захочешь.
– А почему здесь трава густая, высокая, а вон там маленькая? Скажи! – опять спрашивала Люда, указывая рукой на покосы.
– Почему окна закрыты ставнями, если на улице день? Почему? – не унималась Люда. Дед добродушно отвечал: так и так, в одном покосе хозяин траву подкашивает, в другом – нет! А ставни закрыли, чтобы изба не нагревалась от солнца, для прохлады. Люда внимательно слушала ответы, как учила её мама, кивала головой и быстро произносила: «Да-да! Я слушаю!» Обычно это действовало. Люди охотно отвечали ей и считали её девочкой умной, впрочем, она такой и была.
Скоро Люда задумалась о только что встреченных девочках. Она поразилась, какие они непохожие на её городских подружек, какие-то совсем другие, колючие, что ли? «Толстая девочка меня полюбила сразу, ведь недаром она пыталась угостить меня морковкой. Так, здесь всё ясно и просто. А вот та, другая, у которой русая коса и карие острые глаза, эта отвернулась... Чем я ей не понравилась?!» – думала Люда. Она знала, что глаза бывают разные: какие глаза – такой и характер у человека. Есть рассеянные, как бы отталкивающие, как у одноклассника Асколкова, так он – непревзойдённый тупица! Есть злые, насмешливые, как у Навицкой, так та – завистливая, а есть доверчивые, как у Димы Михалёва, так он добрый, и ему очень нравится она, Люда, это все знают. А есть вот такие, как у этой девочки. Она не знала, как их назвать, но определила сразу, что они её «укусили, словно осы». Если эта девочка колючая, ершистая, то она, наверное, очень серьёзная и сама выбирает друзей. Люде всегда хотелось иметь настоящую подругу, с которой было бы интересно, чтобы они были с ней подружки «не разлей вода» – это выражение она запомнила из фильма, оно ей очень понравилось, к тому же Люда мечтала стать актрисой, а этому надо учиться с детства. «Я обязательно подружусь с ней, сколько бы она ни отворачивалась!» – решила Люда. И когда они с дедом выходили из переулка, то, оглянувшись, она дружески махнула рукой девочкам, видя, что они смотрят им вслед.
Бабушка сидела в широком кресле. Она не смогла встать, когда Люда с дедом вошли в избу. Девочка с радостью бросилась к любимой бабушке. Какие добрые у неё глаза! Какой спокойный и тихий голос! Какие мягкие, тёплые ладони! Люда прижалась к ней, и на глазах у обеих выступили слёзы радости. Старушка гладила девочку по голове и нежно приговаривала: «Слава Богу, приехали! Деточка! Людочка! Горочанка наша! А я-то, старая, и угостить-то как следует не могу!»
Бабушка медленно встала. С помощью внучки добралась до стола и стала разливать чай. Дед доставал из сумок городские продукты, запахло квасом, черемшой. В избе же пахло деревней: чай был не такой, совсем другая еда.
– Спасибо! – Люда выскочила из-за стола. Ей не терпелось попасть на улицу, узнать получше деревню, поближе познакомиться с девочками.
– Можно я немного погуляю? – она стала по привычке отпрашиваться, как в городе у мамы. И тут дед ей сказал то, что она мечтала услышать всю свою жизнь. Он сказал:
– Ты, Людочка, можешь всё время гулять, это ж деревня!
Ура! Ура! Ура! Кто придумал деревню? Люда ему за это очень благодарна! Радости и восторгу нет предела! Она быстро достала из кулька конфеты, набила ими карманы и бросилась на улицу – покорять местных детей.
На улице две коровы стояли в тени у забора, лениво жевали траву, обмахиваясь хвостами. Солнце жгло нещадно. Люда пустилась бежать по дороге вприпрыжку, но, когда до переулка оставалось несколько шагов, она остановилась, подумала и пошла медленно. Ей стало страшно, а вдруг девочки не захотят с ней дружить. Тут она вспомнила, что говорила мама: если хочешь чего-то достичь, то действуй уверенно. Люда поправила платье, волосы и... пошла быстро и легко, думая: «В конце концов, я иду искать дружбу, иду первая, с добрыми намерениями, и мне совершенно нечего бояться!»
[1] Деревянная сплошная ограда, из досок или брёвен.
[2] Окно в сенях.
[3] Жердь для изгороди.
[4] Обещала.
[5] Горожанка.