Звукозапись
Экранизация
Литературные вечера
Автограф

Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник Филипп Егорович Томшин

Про трёх сестёр

В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живём, жил купец в одном посёлке, в общем. У того купца было три дочери.

Вот купец с купчихой куда-то поехали в гости, а их оставили дома. Поимкнули их. Вот они говорят промеж себя: «Давайте в карты сыграм. Все равно нам идти некуда».

Поставили стол и стали играть в карты. Играли, играли, играли. Одна уронила карту, старшая, под стол.

– Дак ты достань, – говорят они младшей.

– А хто уронил, тот и достает пусть. Вот тако у нас поверье.

Но только она под стол стала наклоняться, только берет карточку, вот так вот. – карты не стало и её не стало. И ничто не заходил. Оне как сидели, так и осталися.

–Ты чо, – говорят, – там пропала ли чо ли, под столом-то?

Заглянули – её нет. Карты нет, и её нет. Для них-то ужась! Они же одни дома-то осталися. Вот они давай вдвоём играть.

Играли, играли, играли, вот опеть средняя карту уронила. Ну, как уж это получилось? Опеть же иной раз у каждого может вылететь карта.

– Ты, – говорит, – достань, – на младшую-то.

– А хто, – говорит, – уронил, тот пусть и достаёт. Такое у нас поверье, – это младша отвечает.

Средняя только полезла, только в руки взяла карточку-то – её не стало, и карты не стало.

– Ты чо там делать? – спрашивает младшая. Заглянула, а её там нету.

Теперь сидит одна, перебирает эти карты. Одна из колоды и пылетела вдруг. Вот она сидела, сидела, сидела! Хто бы достал? Некому достать!

– Да, – говорит, – придётся мне за картой ползти.

И только спустилася туда, и её не стало. И ни карты, и ни се. Куда? Везде ничо, никого! И куда чо девалося?

Вот отец с матерью приходят:

– А где, – говорят, – наши дочери? – стражу спрашивают.

Стража отвечает:

– Дак оне в комнате замкнуты, все цело везде.

Заходят в комнату, а там их нет.

Давай искать. По всему селу искали и не нашли. Розыски делали и нигде найти не могли: и в соседней деревне тамака, и дальше тамака. И нигде нихто не видал и ничо!

Ну, ладно. Тут в одно время идут трое солдат со службы. И потрахляет тут им дед. Они снизу вверх, а он сверху вниз идёт. Им совпалося так: он к воротам этого хозяина подходит, и они к этим же воротам подходят. И они просятся:

– Ночевать можно, нет, у вас?

Хозяин говорит:

– Пожалуйста.

И дед просится:

– Ночевать можно ли у вас?

И ему говорят:

– Пожалуйста.

Ужинать посадил их хозяин и уже на спокой ведёт, а сам говорит:

– Вы не слышали, у меня три дочери потерялися?

Солдаты говорят:

– Нет, не слыхали. Мы шли, но разговору такого не было.

– Может, ты, дед, не слыхал ли какого разговору?

– Нет, нет, не было такого разговору.

– Наймитесь искать у меня дочерей. А сколько будет стоить, я заплачу: и за все дни, и за труд, и за ходьбу, – говорит, – заплачу полностью. За мной не пропадёт.

Те вроде соглашаются, солдаты. И дед согласился – они же не лишни будут денежки-то тудака. Не тяжела кака работа там – розыски идти делать.

Ну, дед солдат спрашивает:

– Где, по-вашему, искать надо? Вы ведь – молодые люди, должны лучше соображать.

– Дак где? Где-нибудь в посёлках ли, в городах ли – мы тоже не представляем, где. А в горах-то кого им делать, в горах-то?

– Нет, голубчики, – говорит дед. – Как раз в горах да в скалах и могут быть. Вот так вот. А о деревнях делать нечего. Ну, а какие запасы брать?

– Ну, дак чо? Взять хлеба, ещё чего-нибудь прихватить.

– Вы, действительно, молодёжь, а ничо вы не знаете, – говорит. – Я подскажу: нам надо сотни быкох взять, целиком стадо.

– А куда их?

– Куда? Раз не знаете – дело наше маленькое, – и к хозяину: – У тебя, хозяин, есть, нет столь?

– А почему нет, – говорит. – У себя не хватит, у соседей попрошу, насбираю сумму такую. Если и лишнюю десятку выброшу, дак чо? В деревне здесь мне деньги не надо.

Ну, насбирал этих быкох и привёл. А там не такие, что маленькие, трёхгодовалых быкох подобрал всех!

Ну, погнали стадо.

Догоняют до одного зимовья (до него как раз была дорога, дальше там дороги не стало). Чо делать? Куда она скрылася? Какая-то есть тайность здесь, раз дороги нету. Дед солдатам говорит:

– Давайте так: один останется чан парить, а другие пойдут дорогу искать.

Оставили одного солдата, а дед с двумя пошли дорогу искать. Ишшут, ишшут, а найти не могут, доискаться.

А этот сварил тут всё, приготовил. И подходит тут человек с ноготок, борода с локоток, на бороду ступает, через голову перелётывает, берёт колотушку и ударяет солдата. Тот опрокинулся.

Те приходят – чаю нету, никого нету, и солдат чуть живой лежит.

– Чо с тобой?

– Ничо, – говорит, – не знаю чо со мной. Угар какой, должно, получился.

Ну, они чай сами сварили. Опеть пошли. Сами оставляют другого солдата обед варить.

Он всё навесил, варит. Ну, и подходит опять человек с ноготок, борода с локоток, на бороду ступает, через голову перелётывает, берёт колотушку и ударяет солдата. Ну, напакостил да ушёл. Чо больше-то?

Оне приходят: ни чаю, никого нет. Пустые ведра вешаются, огонь потух.

Ну, они опеть чай сами сварили, этого забирают, третьего солдата оставляют.

Ну, ладно. Сварил он ужин. Приходит этот сам с ноготок, борода с локоток, на бороду ступает, через голову перелётывает, берёт колотушку, ударяет солдата. Тот перевёртывается.

Те приходят, живо чан сварили. Мешкать кого? – времени нет!

– Ну, – говорит дед, – ребята, идите. Я сам останусь чай варить. – Чо тут творится, я не пойму. Какой- то угар тут? А может, тут и другое чо? Может, и дорогу найду нечаянно тут?

Вымыл посуду, сидит у огня. Все уже сварилося у него. Появляется этот с ноготок, борода с локоток, на бороду ступает, через голову перелётывает. Берёт колотушку, только развернулся – дед цап его за бороду!

– A-а! Так это вот хто такой! Попался мне в руки – не вырвешься, – говорит. – Вон шшель, видишь у зимовья? Сейчас как тебя туда запру, так и засохнешь там навек. Покажи мне дорогу, куда она идёт? Она должна дальше идти. А где она? Хто её украл, спрятал? Чичас же мне покажи, а то дело плохо будет!

– Кака дорога? Я не знаю вашу дорогу, – говорит. – Кончилась она, ваша дорога.

– Дороги конца нет! Дорога, она идёт круг бела света, – говорит дед. – Вот так вот! Ты её скрыл, дорогу. И тайный ход ты, видимо, тоже прикрыл. Где он? Покажи!

– Да если я вам покажу, вы по ней не пойдёте и не заберётесь туда.

– А я говорю: покажи! Не паше дело, заберёмся, не заберёмся, но покажи! А куда мы пойдём: обратно ли, вперёд ли – дело твоё маленькое – вот так вот! Не покажешь – сейчас законопачу тебя в шшель, туда вон. Забью тебя, палкой заколочу! Вот так вот

И давай толкать его туда, в шшель.

– Нет-нет, – взмолился сам с ноготок, – я покажу тебе дорогу, только не пихай меня туда.

– Где? Куда? Показывай!

Тот вилялся, вилялся.

– Ну, ладно, – махнул рукой, и дорога появилась.

Дед посмотрел, посмотрел, взял да затолкал его в шшель, ишо и законопатил. Не то, подумал он, ты ишо догонишь да ишо и кончить нас тудака.

Пошли они по этой дороге. Шли-шли, в скалу упёрлись – высо-о-окая такая! Ну, как на эту стену влазить? Дед говорит:

– Ребята, знаете что? Работу нам нужно провернуть сейчас. Работа тяжкая. Вот эти сто быкох, надо их прибить до одного сейчас. Каждого ободрать нужно. Эти шкуры нарезать на ремни, – говорит, – а их навязать в клубки.

Это – работа: это не десять бычкох, а сотни бычкох!

Ну, ладно. Им тут хватило пестоваться па полмесяца, наверное. Провернули они это дело. Мясо там, конечно, куда-то девали, куда-то постаскивали, чтоб оно не портилося: всё же им и вперёд продукты надо будет. Кожу они посвязывали на большие клубки.

– Но, – говорит дед, – теперь давайте закидывайте их на скалу.

Один подходит, размахнулся – до половины скалы клубок добросил. Подходит второй, берёт другой клубок, мотанул – тот немного повыше улетел. Третий ещё повыше бросил. Но ни один до конца добросить не мог.

– Э-эх, вы! Ребята, ребята! – говорит дед. – Вы молоды. а удачи-то у вас нету! Я уж старый человек и то думаю на эту стену клубок забросить.

– Навряд ли, дедка!

– А вот посмотрим!

Смотал самый большой клубок, развернулся, ка-ак мотанул! И залетел!

– Ну, как, ребята? Клубок забросился, нет?

– Забросил. У тебя, стало быть, ишо крепкая удача!

– А вы чо думали?! У меня уж и удачи нет? Я ишо на борьбу пойду – так шайку размету, как надо, – говорит. – На меня нападать трудно. Я один шайку раздевал, один себе. А вам не приходилося этого делать, наверное. Да-а.

Взял дед за один ремень, повешался – крепко.

– А ну-ка, подходите-ка вы. Сейчас, – говорит, – вдвоём потянем.

Два повешались – крепко.

– Но-ка, подходи ишо ты, четвёртый! – Повешались – крепко. – Но раз крепко – одного-то они уж выдюжат. А ну-ка порвись она там где-нибудь – чо получится ? Крах получится!

Полез дед, забрался. Дорога там тянется, без конца ушла. Конца-краю не видать.

– Ну, ребята, идите в зимовье, пейте, гуляйте и меня ожидайте! Не уходите никуда, а девушек я верну. Там трое девушек и вас трое. Как раз по паре будет. А мне незачем. Я уже жись свою провёл. Только в живности быть надо да денежки получить надо. Больше ничо не надо.

Ладно. Дед пошагал. Шёл, шёл, шёл, шёл, видит – вдалеке как огонёк горит. Ну, чо? Мало ли хто не быват? Охотники, может, или ещё хто тамака? Снова идёт, идёт, идёт, идёт. Нет, это не огонь. Наподобие чо-нибудь огня. Пожар не пожар? Поближе подходит – смотрит, вроде как дом горит! А он не горит. Он под золотой пенкой, дом-то. И оттуда девушка вышла.

– Ты, – говорит, – дедка, куда?

– Сюда, к вам в гости.

– Ну, заходи.

Он заходит.

– Так ты куда, всё-таки?

– Да вот вас пошёл разысковать.

– Знаете чо? Я вас что-то сделать попрошу: вот – бочка и вот бочка. Это – сильная вода, там – малосильная вода. Эту бочку надо на тот угол переставить, а туе бочку сюда. Поняли?

– Понял.

– Мой муж знаешь какой? Не православный человек, а змей летучий.

– Да, – говорит дед, – всяко бывает.

– И он трёхглавый змей. Вот он залетит и скажет: «А-а, тут русским духом пахнет!» А я ему на это скажу, что ты, мол, нахватался разного духа и тебе кажется, что русским духом пахнет. Потом сядет он на своё место, а я спрошу его: если бы мой дед, мол, пришёл, чо бы ты стал с нем делать? Он ответит: «Ну, дак принял бы его, а есть бы не стал».

Так она обсказала ему всё, и так и выходит. Дед вылезает из подполья:

– О-о, – говорит змей, – гость пришёл? Ну, ладно. Садись. – Он садится. Подзакусили, а потом давай воду пить, змей-то выпил малосильной воды и не понял, в чём дело. Ещё поели, подзакусили.

– Дак чо? Надо побороться, – говорит змей, – узнать, у кого какая сила.

– Чо в избе-то бороться, – говорит дед, – пойдём на улицу. А то тут нарушим ишо чо, сломам. Потом надо делать, это работа лишняя будет.

Ну, выходят и схватились бороться-то. Ну, змей-то думал, что я, мол, тебя сборю и кончу. А у него слабость оказалась. А дед как сомкнул его, потом как жимнул и конец ему придал. Безо всякой обороны его кончил. Потом взял камень, головы размозжил, костёр склал, тушу сожог. Ветер поднялся и золу разнёс.

Ладно. Собирается он дальше.

– А я? – спрашивает она.

– А ты дожидай тут. Я пойду обратно и возьму тебя. У тебя же тут ишо сёстры есть. Я вот с ним пойду обратно, и ты примкнёсся. А чо взад-вперёд будешь ходить, – говорит.

Дальше он пошёл. Доходит до средней сестры. Тоже там такой же дом под золотой пенкой стоит. Но и подходит он туда. Она выходит на крылечко:

– Ты хто, – говорит, – такой, дедка?

– Да я, – говорит, – по делам пошёл. Одну твою сестру освободил уже. Теперь тебя освобожу. Только накормите меня. Я есть хочу.

– Но, но, – говорит. – Заходите в избу-то. Знаете что? Пособи мне с места на место переставить бочонки. А мой муж – шестиглавый змей. Он тебя прихватит и съест, – говорит. – Вот поэтому и бочонки переставить надо.

Переместили они бочонки с места на место, она его припрятала, и змей заявляется.

– Фу! Русским духом, – говорит, – пахнет!

– Да ты нахватался всякого разного духу. От тебя же это волокёт-то! Разным духом! Ты повсюду ведь летал-то!

Садится он на своё место. Она и говорит:

– Вот если б дед мой пришёл сюда, чо ты стал бы делать?

– Ну чо? Пригласил бы за стол. А после чаю бороться бы пошёл. А боле ничего, – говорит.

Ну, ладно. Она так тутукнула. Змей внимания не обратил. А тот и выходит.

– А вот и гость зашёл, – говорит змей. Он-то ничо не понял, а та-то всё знала уже.

– Ну, садись, дружок, раз подошёл к чаю, – говорит. – Вон лагушок. Там квас, пей, угощайся.

Они немного поели, кваса попили. Ну, ладно.

– Надо бы побороться, у кого какая сила узнать. Но тут, однако, тесновато будет. Пойдём на улицу, там свободнее и лучше будет.

Выходят на улицу, давай бороться. Но змей же ослаб, раз слабую поду выпил. Ну, тот, конечно, сборол его, раз он посильнее. Прижал дед его и удавил тудака. Головы камнем разбил.

Она и говорит:

– А чо с ним, кого делать?

– Сжечь надо, кого больше-то?!

Так он и сделал.

– А я куда? – спрашивает она.

– Вот обратно пойду, захвачу тебя. Я ещё пойду за дальней, за младшей.

Долго ли, коротко он шёл, доходит до последней избы. Выходит оттуда девушка.

– Вы, – говорит, – дедка, куда идёте?

– Дак вот сюда, – говорит, – уже двух ваших сестёр сыскал. Теперь и вас нашёл, последнюю. Ты меня напой чаем, я ведь ись хочу.

– Ну, дак пошли в избу.

Он заходит.

– Ты мне пособи, – говорит, – в перву очередь бочонки переставить. Хозяин вот тут сядет, а ты на тот угол сядешь. А потом я тебя спрячу. А то он девятиглавый змей-то, он тебя похитит сразу.

Переставили они все, и она его припрятала. Немного погодя появляется этот змеи.

– Фу, русским духом пахнет!

– Да ты летал, – говорит, – повсюду, нахватался всякого разного духу и говоришь: «Русским духом пахнет!»

– Нет, русским духом пахнет!

– Да от тебя волокёт, как от волокуши какой, – говорит. – Ты там валялся, катался всяко, вот от тебя и прёт разным духам!

Ну, змей замолчал, делать ему нечего.

– А чо если бы дедка мой пришёл, что ты стал бы делать?

– Чо? Ну, пригласил бы его, поели, да попили, н поборолись: попробовали, у кого кака силёнка, и всё!

В это время дед выходит.

– Вот, – говорит змеи, – лёгок на поминках и дедок пришёл! Ну, пусть садится в угол, поедим вместе.

Поели.

– Но-ка, – говорит, – поднимай кадушку! Я тоже буду поднимать свою. А теперь пошли бороться.

Дед говорит:

– В избе-то тесновато будет. Пошли на улицу уж сразу. Тут всё-таки тесновато, жарковато.

Вот выходят они на улицу, давай бороться. Ну, конечно, посильнее слабого сборет же. Он его сборол и, конечно, тут же удавил.

– А чо с ним делать? – спрашивает младшая сестра.

– Дак чо с ним делать? Сожечь надо.

Он набрал палок, костёр напоклал и сожог его. Ветер поднялся и золу разнёс.

– Ну, а я теперь куда? – спрашивает младшая дочь.

– Дак куда? Теперь со мной пойдёшь, – говорит.

– А избу как? Дом-то, – говорит, – его просто жалко оставлять. Ишь ведь какое украшенье!

– Дак, а чо ж ты переживать о нём, о доме-то?

– Да просто жалко оставлять, – говорит.

– Но, ладно. Мы его смотаем на клубочек и в карман!

– А ты как его будешь мотать? И какой карман-то нужен?

– Ух, – говорит, – в кармашке он всего займёт уголочек.

– Смотри-ка, – говорит, – така здорова изба и в уголочечке, в кармашке ляжет?!

– Да, да, – говорит. – Ты видела такие тонкие ниточки? Вот я превращу в такие ниточки, как на катушке. Поняла? Вот он и будет такой маленький клубочек.

– Смотри-ка?!

– А ты чо хотела? Таку тяжесть тащить? Л там обратно размоташь, и всё пойдёт.

– Спасибо тебе большое, – говорит, – за это.

Вот он смотал этот лом в клубочек и положил в карман.

– Подходят к средней дочери.

– Но, – говорит, – выходи. Пойдём дальше.

Посмотрела она на домик-то:

– Жалковато оставлять такой домик-то. Не мешало бы его с собой прихватить, да где?! – говорит. – Лошадёнки нет, да и лошадь не возьмёт.

Дед говорит:

– Ну, уж если очень его надо, дак мы его смотаем на клубок да и в карман положим.

– Ой, да какой тут карманишше-то нужен!

– Вы знаете наше вязанье? Вот такой клубочек будет, – говорит.

Смотал он дом на клубочек.

Подходят к третьей.

– Ну, выходи, – говорит дед, – мы уже пошли.

Она выходит:

– Ой, неохота мне оставлять этот дом! Так н прихватила его бы с собой.

– А чо? Если тебе охота, можно и прихватить.

Взял и тоже его на клубочек смотал. Доходят до обрыва.

– Но, – говорит, – сейчас надо спускаться с этого обрыва. Первой будет спускаться старшая сестра. Но, держись крепко! Если отпустишься, знаешь чо из тебя получится? Шаньга из тебя получится, вот что!

Но она спускалась, спускалась, спускалась. Спустилася, ничо.

Теперь он средней говорит:

– Но, спускайся, держися крепко. Если отпустишься, из тебя получится лепёшка.

Спустилася и она. Остаётся младшая.

– Ну-ка спускайся, держись крепко. Как только отпустишься, так сразу из тебя блин получится!

Вот она спускалась, спускалась, спускалась и маленько только осталось спуститься ей – возьми и ремень лопни! Но ей ничего не было, а дед остался там горевать. Потом стал из лыки делать клубки. Драл, драл, связывал, связывал. Связал так, чтоб с остатком уж было.

Наконец спустился всё-таки, подходит к зимовью:

– Но, – говорит, – ребята, пошли теперь к хозяину.

– Ну, ладно.

Приходят они к хозяину.

– Вот, – говорит дед, – привёл я всех. И дома принёс, могу поставить их. Но с места на место чтоб не переставлять: это не игрушка и не спичечная коробка, чтоб перетряхивать их.

Девки эти подсмотрели себе места, чтоб поудобнее. Одна говорит:

– Я выбрала себе место тут.

Дед стал разматывать клубок, тот, который положил в карман с краю. И с краю его взял. Давай осторожно разматывать: потому что этот оклад-то золотой, замотанный-то, теперь оказался внутри. Дед теперя сверху нить берёт, и она попадает уже вниз. Вот он стал так водить нити, водить, постройка стала подниматься выше и выше – и образовался, значит, дом. В настоящем виде, какой он там был. Так. Она заходит – всё в порядке, так же.

Теперь у второй спрашивает:

– А ты где, како место выбрала? Смотри – ты хозяйка!

– А вот ставь тут рядом, недалеко.

Давай он там ставить. Разматывал тихо, чтоб шло по порядку. И второй поставил дом.

– Теперь, – говорит, – заходи, проверяй как там оно? Ну, а тебе, – третьей говорит, – куда ставить?

Она смотрела, смотрела:

– Ставь повыше тут, рядышком, – показала место.

Он давай опять тут разматывать. Так по порядку всё шло, шло, и поставил эти домики.

Они сами их смотрели, пригласили отца с матерью. Те посмотрели:

– Да, – говорят, – это не сказка, а присказка. Это как в сказке избушки!

А дед и говорит:

– Ты, как хозяин, не торопись наставлять на столы. Я тебе кое-чо маленько расскажу: вот, к примеру, первый солдат. За него ты отдашь одну свою дочку. Так? За второго – вторую. Так? За третьего – третью. Им платы никакой не надо. Это все товар твой – дочеря – вот и деньги имя! А каки ишо им деньги надо? А как я все это изделал, мне уплатить надо. Ясно будет?

– Да, – говорит, – ясно.

– А то ты поровну разделишь, а я с чем останусь? Мне шпшо итти далеко, там ишо заработать. Да там ишо прийти и на чём-то жить надо.

– Да, – говорит. – Вы правильно рассудили!

– А ты ещё спроси у них, чо они тебе скажут?

– Ну, как, ребята? Ничо? Против вы не пойдёте? – говорит.

– А чо? – спрашивают.

– Да вот дед с вами ходил и такое предложенье внёс: в общем вам платить нечего денежки. Вам денежки вот: ваши жены и невесты. Как, вы согласны ли, нет, на это? А потом вы и входите на всё готовое. Домики нам не строить. А хто их строил? Дед! А за работу надо сумму уплатить – одно! А если перевозить дом с места на место, его надо выкупить, перевезти и сложить. Это же надо все нанять! И заплатить. А сколь будет стоить одна избушка? Так. Да второй, да третий дом. Ну-ка, подшшитайте, на какую сумму?

Ладно. Подшшитали: это на стоко-то, это на стоко-то, это на стоко. И обща – будет стоко-то. Ладно. Взял эту сумму хозяин и поднёс деду.

– А я, – говорит, – помимо этого ишо заплачу вам.

Дед взял эти денежки.

Правда тут попил, погулял, конечно. Тут уж не день и не два. Может, гуляли около месяца тудака...

Без меня нигде не быват ничего! Если я не приду, так дом разрушится, жись расколется. Не так будет сладко имя жить! Как я приду куда, так склеится всё до кучи, как будто все по маслу покатится. Ну, и к ним я заходил, чаю пил, мёд пил, пиво пил, а в рот не попало. Переночевал, да и дальше пошёл.

А в колодце – рыба елец, и моей сказке конец.

Словарик

Быкох – быков
Вилялся – увиливал
Волокёт – здесь в значении – пахнет, воняет
Жимкнул – сжал
Жись – жизнь
Ись – есть
Лагушок – кадка
Напоклал – положил
Повешался – здесь в значении – повис
Поимкнули – замкнули
Потрахляет – потрафлять, угодить
Пылетела – полетела
Тамака – там
Тудака – туда
Тутукнуть – играть на дудке
Чичас – сейчас
Шаньга – разновидность ватрушки
Шшель – щель