Звукозапись
Экранизация
Литературные вечера
Автограф

Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник Д. С. Асламов (Реупублика Бурятия)

Царевна-старушка

Ну, попиши ету сказку!
Па-апишешь! Шибко красива ета сказка. Ой-ох!

Не в которым царстве, не в котором восударстве был-жил восударь. У него было три сына: первой сын – Василей, второй – Павел, третий – Ванюшка. Вошли оне в могущие лета, сдумал отец их всех трёх женить. Дал имя по луку и по стрелке.

– Милые дети, подите, – говорит, – на волю! Вот вам по стрелочке, и вы стреляйте по очереди на три стороны!

Старший сын стрелил – попал в енеральской дом, выскаковат красная девушка, берёт стрелочку: «Паша, я твоя судьба». Второй стрелил – попал в капитанской дом. Выскаковат красная девушка, берёт стрелочку и бежит к нему: «Вася, я твоя судьба». Ванюшка стрелил. Его стрела ушла неизвестно.

Приходют к отцу родному. Спрашиват их отец:

– Ну, как, милые дети?

Старший отвечает:

– Моя стрелочка ударила в енеральской дом – тут моя судьба!

Средний сын отвечает:

– Моя стрелочка ударила в капитанской дом – тут моя судьба.

– Ванюшка, любезной мой сын, оде твоя судьба?

– Папаша, моя судьба неизвестная. Ушла моя стрела без весте – не могу найти её.

– Домогайся, возлюбленнай мой сын, все ж таки есь дурно, што твоя стрела не ушла.

Вот Ванюшка пошёл по белому свету страдать. Везде выходил – шабаш! Не может нигде найти: по деремням, по гуродам. Закружила у Вани голова – ошибся с пути, с дороги, пошёл лесом-тайгой.

Приходит. Спушшатся под гору. Под етой горой огромное большое озеро. На етим озеру стоит терем. Ужасно большой, огромнай. Заходит Ванюшка в етот в дворец. В етим дворце на паратним крыльце сидит старушка дряклая – губы повесила, сама чёрная, как уголь, держит в руках Ванюшкину стрелочку.

– Здравствуй, баушка!

– Здравствуй, милый мой друг Ванюшка, я – твоя судьба!

Ванюшка на то отвечает:

– Ах, баушка, кака ты мне судьба? Я молод, неполные мои лета. Только мне от роду семнадцатый год. Как же ты мне будешь суждена-ряжена? Как я буду жить с тобой на свете?

Старушка ему отвечает:

– Не бойся, Ванюшка, ничего, сойдёмся со мной. Ежели только ты горчаешь на мои слова. Видишь озеро: я тебя потоплю сё рамно, во што ба ни стало – больше меня не будешь. Попался в мои руки! Врёшь, не уйдёшь от меня! Много со мной не разговаривай. Ведь ты ись хошь – иди ко мне в комнату, напою и накормлю тебя, не опасайся ничего!

Отворяет старушка терем. В терему пошло сиянье жестокое: сё у ней хорошо – так нету у восударя. Не имеет он такого украшенья, как у етой старушки убранная комната. Накрытые столы, убранные божьей всякой благодатью. Всё на столе, как светочек светёт. Просит старушка Ванюшку:

– Пожалуй, проходи, садися! Што тебе надо, то пей и кушай, много умов не имей у себя.

Вот стала старушка угушшать Ванюшку нежно, чем ему нравится. Потом оввернулась старушка в особую комнату и выходит из комнаты прекрасная девушка – такой на свете и не видал никто. Спрашиват Ванюшку:

– Ну, как, сужден-ряжден, ндравлюсь или нет я тебе? Горит ли нет душа у тебя, видывал ли ты такую прекрасную девушку? Успукоилась или нет душа твоя?

– Точно так, прекрасная девушка, можно с тобой такой брак принять!

Потом старушка ему говорит:

– Я не могу: возврашшаюсе только в ето време в красную девушку, по комнате пройти. А так я возврашшаюся навсегда в старушку!

Так Ванюшка ето время у старушки провёл месяц. (Вот сколь жил!) Потом Ванюшка:

– Пойдём в царство моё. Там меня потеряли, не знают оде взясь, оде разыскавать.

В согласии старушка берет Ванюшкину стрелочку, идут. Повёл Ванюшка свою старушку отцу на показание. Приходют оне до отца. Отвечает Ванюшка:

– Недоволен я етой судьбой! Как должон я с ей век свой жить? Я – молодой, она у меня старушка, у ей зубов нет, ничего нет, позеленела она, как лук.

Потом в оборот отец родной ему отвечает:

– Стало быть, твоя судьба! Ето всё, может, пустое – из худых бывает лучше на свете нету. Живи, Бог с тобой. Стало быть, судьба твоя!

Вот Ванюша вышел, пошёл в свою особную комнату со своей со старушкой. Ето време проходит трое суток. Потом восударь всех своих сыновей подзывает к себе:

– Любезные наши дети, пушшай ваши жены спекут мине по пирегу – ето время строк даётся вам на трое сутки. Черезь трое суток должны явиться ко мне с пирегами все три невески.

– Хорошо, батюшка, всё твоё дело будет исправное!

Вот пошли две снохи по магазинам, забирають, што имя надо. Испекчи стараются как бы полутче гля свекра, гля батюшки. Ванюшкина старушка пи об чём не пекётся и не думает об етом. Приходят те часы и минуты. Старушка говорит:

– Ванюшка, поди перьвого сорту возьми крупчатку хунта три – больше ничего не бери, мне боле ничего не нужно.

Вот Ванюшка сходил в магазин, первого сорту взял крупчатки, приносит своей старушке, даёт. Вот наутро старушка заводит криночку, размешивает холодной водой.

Потом у их у трёх была красная девушка-служанка. Те её посылают:

– Поди, посмотри и послушай, чо старушка делает? Стало быть, может испечь лутче нас?

Девушка приходит, ничего не говорит старушке, а только её дело смекат. Увидала, выглядела красная девушка её работу, што она муки насыпала в криночку, развела холодной водой, пихнула криночку в печурочку – больше никакого занятия у ей нету. Приходит красная девушка, воротилася к тем двум снохам. Спрашивают оне красную девушку:

– Што делат старушка? Каким образом заводит тесто?

Девушка отвечает:

– Ничего особного у ей нету. Взяла криночку, положила за всяко просто муки, развела холодной водой.

Вот на то те снохи глупые так же по-старушкиному сё сделали.

Вот утром опять посылают красную девушку: «Што старушка делат?» Приходит девушка ко старушке и смотрит, што старушка делат. Старушка затопила печь черезчур горячую, заскочила на печку, продолбила ямочку, взяла ето тесто, вылила в печь – замазала ету ямочку, закрыла трубу как следует, заслонила печь глухо-наглухо. Меж тем речь повела: «Спекись, мой пирёжок, как белый рых, гля батюшка, гля мово свёкра, штоб вкусил, чусьвовал, возможно было кушать мой пирёжок!»

Хорошо. Потом восударь требовал трёх своих сынов. «Пущай идут, приказанное несут!» Вот они тамо-ко две снохи все испортили, ничего у них из етого не вышло. В пече всё сожгли в уголь, ничего у них не составилось. Вот они второпях так да сяк мало-малишки испекли пирёжка, потом старушка сказала Ванюшке:

– Иди, Ванюшка, не бойся.

Завязала в персицкай платок белай, как рых, пирёжок.

– Неси, мой любезнай, ничего тебе не будет, получишь за его похвальбу от отца от своего, так же и от меня!

Пришёл Ваня к отцу.

– Любезный мой сын Паша, неси свой пирёжок гля моей души.

Развязал платочек, даёт в руки пирёжок батюшке: своему, родному отцу. Отец на то отвечает:

– Не могу я его кушать, твой пирёжок. Отнеси его, скорми его скотине! Ну, Вася, неси свой пирёжок гля моей души.

Подходит Вася, развязывает платочек, даёт в руки пирёжок батюшке своему. На то отец ему сказал:

– Не могу я кушать твой пирёжок, очень он плохо испеченной – отнеси его, скорми скотине! Любезнейший сын Ванюшка, каково твоя старушка гли моей души испекла пирёжок?

Развязывает Ванюшка пирёжочек из персицкого платка. Дух пошёл по всему терему, не вышел бы из етого терему от болдухания восподнего.

Государь хватил в уста етого кусочек пирёжка. Не толь што чо – до <…> сладость пошла!

– Бла-адарю, Ванюшка, скажи своей старушке глубокое большое бла-адарение. Хорошо она доспела. Молодые велиможи не могли ничего доспеть. Старушку хошь на навоз брось, а она, оказывается, лежит у муей души. Люблю за етот пирёжок, очень доволен я.

Потом сказал восударь своим трём сынам:

– Пушшай ваши жены гля меня сошьют по сорочке!

Приходют. Разошлися оне домой. Старушка стречает своего Ванюшку, спрашивает:

– Хорошо ли, Ванюша, сходил? Доволен ли папаша моим пирёжком?

– Очень доволен твоим пирёжком, благодарение отдаёт, похвальбу и сказал: «У души муей лежит старушка, а те велиможи ни к чему». Да вот он велел вам сошить по сорочке в подарок.

– Ничего, Ванюшка, утро вечера мудренее. Сходи, Ванюшка, в первой большой магазин, возьми аршин первого сорта полокна, больше ничего мне не надо.

А те пошли, набрали всего довольно.

Приходют домой, красную девушку посылают: «Поди, посмотри, что старушка делат?» Приходит красная девушка, смотрит на старушкину работу. Старушка схватила ножницы, сяла на окно, отворила створку, изрезала материе мелко-намелко, выбросила за окошко: «Сошейте, друзья мои, приятели, гля моего батюшка сорочку, штоб была как следоет, можно бы была подать её в подарок».

Красная девушка все ето высмотрела, ушла, своим хозяюшкам всё потробно рассказала. Те с дурности, со своего ума, взяли, так же доспели, што старушка делала. Вот наутро време приходит, старушка поднялась, ушла, сорочку чистую хорошую приносит, завязывает в персицкай платок. А те две, с большого своего ума, ничего у них не вышло. Пошли за окном, посмотрели, лоскуточки по двору валяются, ветром везде их разнесло. «Што мы будем делать?» Послали своих мужей по магазинам:

– Подите, возьмите всякой матерьи хорошего, предоставьте нам, мы, может быть, успеем сошить гля батюшка по сорочке.

Бегали, суетилися, время дошло. Нужно идти, нести подарки гля батюшка. Старушка Ванюшку посылает:

– Иди, неси свой подарок. Ничего там прежь их не отвечай – пускай оне подадут прежь. А ты, Ванюшка, пока батюшка не потребует, ничего не говори.

Приходют три сына. Со старшего просит отец подарок. Развязывает припечальный, думает своей голове: «Што, как я подам, плохо и плохо за етот подарок мне батюшка скажет». Развязал платочек, вынул сорочку, подаёт батюшке в руку.

– Не могу я одеться в ету сорочку, очень плоха она. Как я могу надеть на себя. Унеси вобратно. Отдай своей супруге. Едак, штобы она не делала, што не следует!

Потом просит отец второго сына:

– Ну, Вася, давай подарок!

Тот кое-как развязывает, думает припечальной своей голове: «Как я подам! Плохо и плохо скажет мне отец».

Развязал, вынул сорочку, подаёт отцу. Тот взял:

– Што ето такое? Могу я эту сорочку тольки как-нимить надеть, продтися одному, штоб люди не видали. Любезный мой Ванюшка, неси свой подарок.

Ванюшка развязывает белай персицкай платочек, подаёт батюшку свой подарок. Пондравился черезчур его подарок.

– Могу только одеть гля тела Христова – больше не могу носить его – пожалею одеть пойти-прогуляться. Черезчур дорогой. Может тольки меня увидать божьем храме добрые люди. Бла-адарю, Ванюшка, а также отдай ответ своей старушке: очень благодарной я остаюсь её подарком. Хорошо, мои дети, вот даю вам строку шесть дней. Потом собирайтеся ко мне в гости со жёнами со своими – у меня будет собрание большое, будут мои друзья, со всех земель все цари будут сидеть у меня. Как-нимить полутче штобы было ето дело!

– Хорошо, батюшка! Всё твоё будет дело неполное, – отвечает ему Ванюшка. – Ладься!

Вот приходит домой. Идёт Ванюшка. Старушка стречает Ваню.

– Ну, что, мой милой друг, хорошо ли сходил?

– Очень хорошо. Большое благодарение получил за етот подарок. Да вот ещё сказал, дал строку на шесть дён – будет у его большое собрание. Будут его друзья, со всех земель цари. Будут сидеть у него. Надо штобы полутше это было сделано.

– Хорошо, Иван-царевич, не печалься, всё будет дело исправное моё.

Доходят те часы и минуты. Нужно сподобляться ехать к батюшке на собрание. Те снохи посылают красную девушку к старушке: што старушка снаряжается к батюшке.

Приходит красная девушка, высматривает, што старушка будет делать. Старушка отворила створочку, сяла на колоду и говорит:

– Друзья мои, приятели, пригоните парочку лошадей, штоб можно мне съездить, приехать до батюшка на собрание, штоб было всё дело неполное.

Красная девушка выслушала старушкин разговор. Те спрашивают её:

– Што старушка работат? Как, чего готовит ехать батюшке на собрание?

Девица отвечает:

– Старушка отворила створочку, сяла на колоду и говорит: «Друзья мои, приятели, пригоните мне парочку лошадей, штоб можно мне съездить к батюшке на собрание, штоб было всё дело неполное».

Ето же время оне дурные с большого ума: «Дай же мы так доспеем». Сяли, давай петь, роветь, орать в окошко, што не следует. Услыхали протчие лица, межю собой тихонечко переговаривают. Что у государя невески самашествуют, орают во всю глотку.

Дошло время, надо выезжать батюшке на собрание – у них ничего не выходит. Так да сяк мало-малишки успели кое-как одеться, коней запречь. Старушка сказала своему Ване:

– Поди, мой друг любезный, попрежь меня и скажи батюшке: «Будет моя суждена-ряждена через два часа здесь в собрании». Больше ничего не отвечай.

Вот приезжают те двое с жёнами, а Ванюшка один себе явился, пешечком. Потом подходит его величество, спрашивает у Ванюшки:

– Почто, Ванюшка, один ко мне пришёл? А де твоя старушка?

Ваня отвечает:

– Будет моя старушка через два часа здесь.

– Хорошо.

Столь сколь восударь не ходит, с друзьями не говорит, все больше на часы глядит, дожидается свою малую невеску-старушку: придёт она ли нет в мой пир?

Межю тем пошёл дожичек сильно большой. Ванюшка в ответ сказал: «Ето моя старушка умывается, на собрание к батюшке собирается».

Потом ударил буйный ветер, невыносимай. Заходила мать-сырая земля, заходила все ихое здание невыносимо – катится карета к восударственному дворцу, к парадному крильцу. Слезает старушка с етипажу. Выскакивают два лакея, берут старушку под руки, ведут. Третия слуга шлиф её несёт.

Заходит в комнату – восударь не то што чо, душа его возрадовалась. Не так примал он своих любезных гостей, как принял свою меньшую невеску.

Вот оне столуют, вот оне пируют. Старушка сидит за столом, в правой в рукав косточки кладёт, в левой рукав щёчки льёт. (Хорошо?) Восударь сильно доволен невеской своей, сказал всей своей публике:

– Вот послушайте, все мои друзья. Есь у меня сад – никого я не пушшаю в етот сад – сам в ноче редко хожу. Чичас прошу, мои милые гости, пройтитись прогуляться в мой сад.

Се гости довольные етим. Вот пошли оне в сад гулять. В етим саду стоит озеро, в озере сяка разна птица округом воде ходит, как колода рыба. Его любезная старушка говорит на то:

– Нет, позволь, батюшка свекор, у тебя в саду одного нет.

Прискорбно осталось отцу, што его чего-то в саду одного не хватает. «Невеске моей дорогой не поглянулось што-то в моем саду».

Потом отвечает старушка:

– Позвольте мне, батюшка, махнуть персицким белым платком в правую сторону.

Вынимает из кармана персицкай белай платочек, махнула платочком. Округом етого озера засвели всякие разные светочки; потом упала округом слань-дорога. Потом спустилися радуги зелёные, округом все оболокли сад тот. Так зацвели, што невозможно наверх збросить глазами – в глазах играет сад етот.

– Што, батюшка, доволен ли ты моей шуточке, как я прошутела?

Вся публика в етот раз «ура» скричала: «Довольны все как есть!» Потом заиграла духовая музыка, пошла вся публика танцевать. Дошло время, вызвали ему старушку, пошла старушка и говорит:

– Дозволите ли вы, батюшка, мне шутку сыграть?

– С полным удовольствием, – говорит, – на то я публику призвал, на то идёт у нас гулянье, што хотите, то и делайте.

Махнула старушка в правую сторону правой рукой – полетело злато из рукава, посыпалось по всему саду. Потом:

– Позвольте мне, батюшка, шутку сыграть в вашем саду при полном собрании!

Махнула в левую сторону левой рукой. Заиграла духовая музыка, сад весь ходнем заходил. Народ весь из пределох выходит. Што такое делается в восударственном саду? Загляждение, право! А восударь прямо с ума сходит.

Вот все гости довольные сделались. А те снохи с глупого своего ума стали вот ето же совершенно соверьшать, што старушка делала. Стали руковами своими махать, всех гостей чуть глаза не вышибли костями да щами. (А оне то же делали, что старушка делала).

Ну, вся публика в ладоши забила и захохотала. Позор над имя доспела.

Потом все это разошлося. Приезжают домой на спокой: Ванюшку со своей старушкой пристигла темна ночь. Дошли те часы, её минуты.

– Послушай, Ванюшка, погляди меня.

Ушла старушка в особную комнату – выходит из комнаты прекрасная девушка – украшенье, цветность цвету, а не как-намить што.

– Глянусь ли я тебе, Ванюшка?

– Пошто, красная девушка, едак со мной не гуляешь, как вы едак сейчас? Пошто возвращаешься в старушку?

– Милый друг мой, я не могу навсегда быть красной девушкой – ето только могу с тобой на ложе полежать три часа, как есь я сейчас хожу красной девушкой, а больше я не могу.

– Скажи, прекрасная девушка, ты чем-то сё-таки ето делаешь, што-то у тебя есть черодейчкое? Ето немыслимо так простым людям.

– Ошибся, – говорит красная девушка, – слушай, друг мой, есть у меня срецво – колечко, лежит оно завсегда у меня под моей подушкой – вот я ем действую, на свете без него жить не могу.

Вот легли, заснули приятным сном. Крепко-накрепко уснула красная девица в етот раз. Прошли, доходют часы-минуты. Ванюшка пробудился и думат на своём уму: «Дай я украду колечко, брошу в окиян-море, пушшай колечко потонет, она его не найдёт, навсегда будет жить со мной, как сейчас. Не будет ходить старушкой, а будет ходить во всей красе».

Ушёл. Бросил кольцо в окиян-море. Дошло время, разбудилась прекрасная девушка, хватилась своё кольцо – не может найти себе кольцо.

– Скажи, мой милый друг, нашто мне кольцо украл, куда его девал?

В ответ Ванюшка:

– Послушай, любимая моя, далеко, далеко бросил я твоё кольцо – в окиян-море.

– Пошто, Ванюшка, неладно сделал?

Вдруг заходила сырая-земля, ветер необнаковенный нашёл. Прилетает царь Чиридей. Растворил терем сверху, потолок, сё открилосе кругом, только видно одно голубое небо. Подхватывает царь Чиридей прекрасную девушку, понёс её в воздух. Отвечает, пропинается красная девушка с Ванюшкой:

– Прошшай, мой милый друг, тебе больше меня не видать. Понёс меня Чиридей в тридесятое царство, теперя я, Ванюшка, не твоя. Теперя я супруга царя Чиридея.

Отвечает Ванюшка:

– Скажи мне, оде живёт царь Чиридей. Я могучей богатырь, могу царя Чиридея победить-убить!

– Не ходи, мой милый друг, к царю Чиридею. Загубит он твою молодую жись – тебе с царем Чиридеем не устоять.

– Понапрасну, милая моя, ты ето в ответ держишь. Сильнай я шибко, ворочаю горы, ворочаю долы, могу победить твоего царя Чиридея. Пошта, милый друг, мне раньше не сказала, побил бы я царя Чиридея.

Сильно далеко отделилися от земли, плохо стало голос слышать – до тех пор прекрасная девушка ревела, пока её дух доносился до Ванюшки:

– Прошшай и прошшай, Ванюшка, больше не увидимся!

Потом Иван-царевич пошёл страдать. Вот пошёл в поход, дошёл до синего моря. У синего моря стоит избушка на курьих ножках, повёртывается. Стал он ей наговаривать:

– Избушка, избушка на курьих ножках, к лесу задом, ко мне передом!

Повернулась изба прямо ему дверьми. Лежить старушка, из угла в угол протянулась, а брюхо упёрла в потолок. Иван-царевич спужался в етот раз, сял в уголок, ждёт, што будет. Вот баба топнула, выскочили слуги, лакеи, повара. Кто её обуват, кто её одеват, кто на стол набират. Разоделася барыней, чище её в городу нет.

Напоила, накормила молодца, спрашивает его речей:

– Куды, Иванушка, пошёл, куды путь дерьжишь?

– Прекрасная девушка, доржу путь дальную, к царю Чиридею. Он унёс мою жану. Иду с ним битву доспеть, отобрать свою жану.

– Послушай, ты ешо молод, тебе не отобрать её. Трудно тебе покажется. Нако, напрасно ты идёшь свою жись искоренить. Ну, иди, иди. Там постарше моя сестра живёт. Дойди до её, может, она тебе поможет, твоему горю. Иди с богом!

Вот пошёл он упеть. Упеть доходит до синего моря. Стоит там избушка на курьих ножках, повёртывается. Стал он ей наговаривать:

– Избушка, избушка на курьих ножках, к лесу задом, ко мне передом!

Повернулась изба прямо ему дверьми. Лежит баба двадцать раз страшней. Лежит, из угла в угол протянулась, а брюхо упёрла в потолок. Испужался Иван-царевич, сял в уголок, ждёт, что будет. Вот баба топнула, выскочили слуги, лакеи, повара. Кто её одеват, кто на стол набират. Разоделася баба, чище её в городу нет.

Напоила молодца, накормила, стала его речей спрашивать:

– Куды пошёл, куды путь дорьжишь?

– Ах, прекрасная девушка, доржу путь дальную к царю Чиридею, он унёс мою жану, иду с ним битву доспеть, отобрать свою жану.

– Послушай, ты ешо молод, тебе не отобрать её. Трудно тебе покажется. Нако, напрасно ты идёшь свою жись искоренить. Ну, иди, иди. Там постарше моя сестра живёт. Дойди до её, может, она тебе поможет, твоему горю. Иди с богом!

Вот пошёл он упеть. Упеть доходит до синего моря. Стоит там избушка на курьих ножках, повёртывается. Стал он ей наговаривать:

– Избушка, избушка на курьих ножках, к лесу задом, ко мне передом!

Повернулась изба прямо ему дверьми. Лежит баба двадцать раз страшней. Лежит, из угла в угол протянулась, а брюхо упёрла в потолок. Испужался Иван-царевич, сял в угулок, ждёт, что будет. Вот баба топнула, выскочили слуги, лакеи, повара. Кто её одеват, кто на стол набират. Разоделася баба, чище её в городу нет.

Напоила молодца, накормила, стала его речей спрашивать:

– Куды пошёл, куды путь дорьжишь?

– Ах, прекрасная девушка, доржу путь дальную царю Чиридею, он унёс мою жану, иду с ним битву доспеть, отобрать свою жану.

– Ах, дорогой мой, ты ишшо молод, не одолить тебе ишшо царя Чиридея. Он за сорок вёрст пальбой палит, кого увидит. Прилетают птицы с железными носами, того человека убивают. Как же ты можешь устоять с ём! Вот гля тебя пожалею твою жись. Есть у меня меч-кладинец. Дам тебе его. Когда завидют тебя, прилетят птицы, покроют весь белай свет, доспеется большая тьма. Потом загорит мать сырая земля. Потом на тех парах прилетит сам Чиридей. Тут дело будет ваше. Ну, мотри, не робей – бей мечом в правую сторону только раз. Больше, мотри, его не поднимай и руку не ударяй – ссеки ему голову моим мечом. Будут тебе реветь: «Дорубай, досекай, не оставляй в живности для тиранства человеку!» – в ответ ты слово держи: «Русской царь до разу убивает, больше рука не подымает». Ну, поди с богом. Да мотри, что я наказала, то делай. Разного на уме ничего не думай!

Вот пошёл Ванюшка, шёл, шёл и увидал, навёл подзорнаю трубу, увидал – стоит дворец. Округом почернел, как головёшка. Ниоткуль поднялась буйная погода, заходила мать сырая земля. Видит – летят птицы с железными носами, весь свет белай ничего ромным светом не стало, образовалась вешная тьма. Потом видит – загорела пламенным огнём вся мать сырая земля.

Потом видит – летит царь Чиридей, огнём жгёт. Спугался Ванюшка: «Што мне делать?» Потом здумал, што учила меня красная девушка, заставала за мою жисть. Из правого кармана выхватил меч-кладенец. Дёрнул в правую сторону по чиридейской по башке: «Угадал мой меч!» Царь Чиридей упал на сыру землю. Ничем не шевелит. А кругом его голосом заревели, запели:

– Бей, добивай, предавай смерти, не оставляй в живности для тиранства!

Он в ответ на то слова держал:

– Русскай царь до раза убивает, больше рука не подымает!

Как сказал, все разошлось по воздуху. Ничего не стало. Всё хорошо стало, только видит одно красное солнышко.

Подходит к восударственному дворцу чиридейскому. Увидала его красная девушка.

– Моя сокровишше, встречай меня!

Заводит она его в комнаты, ставит сякого разного кушанья, просит садиться.

– Молодец, друг мой, выручил меня от етого нещастья. Я думала, что совсем буду жить с царём Чиридеем, но всё-таки теперя я взрадовалась. Выйду я отцеле на белый свет, увижу я свою родную сторону. Поживём, мой милый друг, воздохнём.

Потом пошли в путь-дорогу, свою сторону.

Словарик

Болдуханье восподнее – благоуханье господнее
Восударство (восударь) – государство, государь
Гля – для
Доспеется – начнётся
Дряклая – дряхлая
Етипаж – экипаж
Жись – жизнь
Как-нимить – как-нибудь
Межю – между
Невески – невестки
Ниоткуль – ниоткуда
Оболокли – одели, нарядили
Особный – особенный
Отцеле – отсюда
Прежь – прежде
Самашествуют – сумасшествуют
Светочек – цветочек
Сё рамно – всё равно
Спужался – испугался
Срецво – средство
Стрелит – стреляет
По деремням – по деревням
По гуродам – по городам
Угушшать – угощать
Упеть – опять
Хунт – фунт, старорусская мера веса
Черодейчкое – чародейское