Шастина Е. И. / Произведения

Сказочница И. С. Рязанцева (Читинская область)

Кобылица-златыница, свинка – золотая щетинка и золоторогий олень

Жил старик. Он был богатырь, этот старик.
У него были сыновья: Данилушка, Гаврилушка и Ванюшка-дурак. А он не дурак, только рождённый так. Он лучше всех был. Вот отец и говорит сыновьям:
– Когда я помру, вы кажну ночь приходите ко мне на могилу. Три ночи приходите.
Умер отец, его похоронили. Вот Ванюшка и говорит:
– Данила, иди на могилу!
– А я, – говорит, – кого там забыл?
– Гаврила, иди на могилу!
– А я кого там забыл?
Вот Ванюшка надеет иманушку, берёт хлеба краюшку, взял дубину и пошёл на могилу. Приходит.
– Тут ли ты, батюшка?
– Тут. Кто пришёл, Данилушка?
– Нет.
– Гаврилушка?
– Нет.
– Ванюшка?
– Я, батюшка.
Глуха полночь приходит, отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:
– Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!
Бурка бежит – мать-сыра земля дрожит, леса – ломятся, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, между ног мелки реки пускат, из-под копыт головни летят, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом идёт. Встал перед его, как лист перед травой.
Вот отец коня похлопал, потрепал, в чисто поле опускал.
– Как мне служил, так служи и Ванюшке!
Коня отпустил, а сам опеть в могилу залез.
Вот Ванюшка приходит домой, братья спрашивают:
– Ну че, тебе отец кого дал?
– А кого он мне даст? До церкви дубиной гнал!
– Но вот, ходи – он будет тебя попугивать.
Вот на другу ночь очередь Гавриле идти на могилу
– Иди, Гаврила, – Ванюшка говорит, – на могилу.
– А я кого там забыл? Тебя дубиной прогнал и меня прогонит. – Не пошёл.
Вот Ванюшка опеть надел имануху, взял хлеба краюху, взял дубину, пошёл на могилу. Пришёл, стукнул дубинкой по могилке.
– Тут ли ты, батюшка?
– Тут. Кто пришёл? Гаврилушка?
– Нет.
– Ванюшка?
– Я, батюшка.
Вот опеть глуха полночь приходит – отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:
– Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!
Вот Бурка бежит – мать-сыра земля дрожит. Лес ломится, трава клонится, зелены луга хвостом застилат, промеж ног мелки реки пропускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит. Вот стал перед его, как лист перед травой. Отец в право ухо влез, в лево вылез – всю богатырскую сбрую вынес. На себя и на коня. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков черкасское седло о двенадцати подпругах, подпруг шёлковых. Шёлк шамотинский. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чистое серебро в грязи не ржавет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, отправлялся добрый молодец. Драл своего коня по крутым бёдрам. Конь его рассержался, от земли отделялся – скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.
Вот прибежал обратно, слез. В лево ухо влез, в право вылез – всю эту богатырскую сбрую там оставил. Похлопал коня, потрепал, в чисто поле отпустил.
– Как мне служил, так и Ванюшке служи! – И опеть залез в могилу, а Ванюшка домой пошёл. Там его братья спрашивают:
– Кого тебе отец дал?
– А кого он мне даст? До церкви меня дубиной гнал.
– Но вот ходи – он тебя будет попугивать.
На третью ночь Ванюшкина очередь. Он никого не отправлят. Сразу надеет имануху, берет хлеба краюху, взял дубинку и пошёл на могилку. Стукнул:
– Тут ли ты, батюшка?
– Тут кто пришёл? Ванюшка?
– Я, батюшка.
Вот глуха ночь приходит – отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:
– Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!
Вот Бурка бежит – мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, между ног мелки реки пропускат, из-под копыт головёшки летят, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом идёт. Стал перед его, как лист перед травой. Вот отец Ванюшке велел так же делать. Ванюшка коню в право ухо влез, в лево вылез – всю богатырску сбрую вынес. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков – седло о двенадцати подпругах шёлковых, шёлк шамотинский. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в грязе не ржавет. Скакал выше леса стоячего, ниже облачка ходячего. Вот прибежал назад. Ванюшка с коня слезал, в лево ухо влез, а в право ухо вылез – всю богатырскую сбрую оставил там, в ухе. Отец опеть говорит коню:
– Как мне служил, так и Ванюшке служи!
Вот Ванюшка распрощался с отцом, и этот конь ему достался. Пустил его Ванюшка в чисто поле, в широко раздолье. Сам домой пришёл.
– Но, кого тебе отец дал?
– Никого не дал. До церкви дубиной гнал.
А сам соплями замазался, тряпицами завесился, корчагу на голову – сел на печку и сидит. Вот братья бегают. Там царь посадил дочь в терем на три этажа и объявил:
– Кто её достанет, за того и замуж отдам! – Братья чешутся, мажутся, на бал собираются. Ванюшка и говорит:
– Братья, я тоже поеду. Дайте мне кобылу!
– Да ты что, дурак. Тебя свяжут, и нам не уйти! Ты всех людей насмешишь.
– Но дайте мне кобылу, я хоть бабам грибов наберу.
– Тогда бери вон ту, еле ходит, её черви едят.
Братья уехали на бал. А Ванюшка взял эту кобылу, сел задом наперёд, хвост в зубы берёт. Доехал до огорода, за хвост дёрнул – шкуру на огород, мясо под огород:
– Ешьте, сороки-вороны, поминайте моего батюшку!
А сам пошёл в чистое поле, в широкое раздолье. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:
– Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов
Вот Бурка бежит – мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, промеж ног мелки реки пропускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит.
Стал перед его, как перед травой. Ванюшка коню в право ухо влез, в лево вылез – всю богатырску сбрую вынес, на себя и на коня. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков черкасско седло о двенадцати подпругах шёлковых – шёлк шамотинский. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в грязе не ржавет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, отправлялся добрый молодец.
Драл своего коня по крутым бёдрам. Конь его рассержался, от земли отделялся – скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.
Братьев обогнал Ванюшка, скакнул и заскочил на первый этаж. А его только и видели. Вот склики скликают, барабаны бьют:
– Кто был? Царь-царевич, король-королевич? Или сильный, могучий богатырь?
А он взвился птицей. Приехал, коня в чисто поле отпустил. Грибов бабам набрал и опеть залез на печку. Тряпицами завесился, корчагу на голову надел. Вот братья приехали, говорят:
– Кто такой был: царь-царевич, король-королевич или сильный, могучий богатырь? На первый этаж заскочил и птицей улетел.
– А не я ли, братья, там был.
– Ох ты, дурак эдакий! Тебя свяжут, да и нам не уйти.
– А вот я-то и был.
Назавтре опеть братья чешутся, мажутся, на бал посылаются. Ванюшка опеть просится:
– Дайте кого-нибудь мне, кобылёнку, я хоть бабам грибов наберу.
– Да ты все обдёрешь тут! Но вон иди, иману возьми.
Ванюшка поймал иману, сел задом наперёд, хвост в зубы берет. Доехал до огорода, дёрнул иману за хвост – шкуру на огород, мясо под огород.
– Ешьте, сороки-вороны, поминайте моего батюшку!
А сам опеть пошёл в чисто поле, в широко раздолье. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски. Конь к нему прибежал, Ванюшка на него сел. Драл по крутым бёдрам – конь скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего. Полетел, заскочил на второй этаж. Тут совсем народ ладушки бьёт: кто такой? Он птицей взвился, улетел. Бабам грибов набрал, пришёл и на печку сел. Опеть замазался, закутался, корчагу на голову – и сидит.
Вот братья приехали, рассказывают.
– А че, не я ли там был?
– Ох ты, дурак ты такой! Да тебя свяжут, и нам не уйти!
– А вот я-то и был.
На третий день опеть братья собираются ехать. Ванюшка просится.
Дайте кого-нибудь, я хоть по грибы съезжу.
– Но вот там жерёбенка возьми – издавили волки. Езжай по грибы.
Вот он едак же сделал: до ограды доехал, за хвост издавленного жерёбенка дёрнул – шкуру на огород, мясо под огород:
– Ешьте, сороки-вороны, поминайте батюшку! – Сам пошёл в чисто поле. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски: – Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!
Бурка бежит – мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится, зелены луга хвостом застилат, промежду ног мелки реки пускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит. Стал перед его, как лист перед травой.
Ванюшка в право ухо влез, в лево вылез – всю богатырску сбрую вынес, на себя и на коня. Клал потнички на потнички, коврички на коврички, поверх ковричков черкасско седло о двенадцати подпругах шёлковых, шелк шамотинский. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в грязе не ржавет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, драл своего коня по крутым бёдрам. Конь рассержался, от земли отделялся –скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.
Прискакал к царскому терему и на третий этаж, залетел. А царевна под этот момент Ванюшку золотым кольцом ударила в лоб, и у него стало воссиять. Народ ревёт:
– Лови! Держи! – А его и след простыл.
Приезжат домой, коня отпускат. Всяких грибов – червенистых, всяких – бабам насобирал, нарвал. Лоб залепил, домой прибежал. Закутался, замазался, на печку залез.
Но сказка-то скоро сказывается, а время-то много идёт. Там по всем городам жениха этого ищут. Искали, искали – не нашли. А потом тут и говорят:
– А вот какой-то дурак все на печке сидит. Не он ли это был?
Царь поехал со своей дочкой. Царевна зашла, посмотрела на Ванюшку и говорит:
– Дайте-ка мне водички, я его обмою.
Взяла корчагу сняла, тряпочки размотала, Ванюшку вымыла, очистила – на лбу у него воссияло, как адали звезда! Она говорит отцу:
– Папочка, не прикажите казнить, прикажите речь говорить: вот это и есть мой жених!
А Ванюшка стал красавец – ни в сказке сказать, ни пером описать! Папонька видит, че получилось: тако только в сказках быват. Пришлось свадьбу играть.
Все-таки царю нелюбо, что дочка за простого мужика пошла. Думат: «Я тебя допеку!» – и вызыват к себе Ванюшку с братьями.
– Вот, Ванюшка, како дело: за такими-то горами, за такими-то лесами живёт кобылица-златыница о двенадцати жеребцах. Вот кто мне эту кобылицу достанет, я тому полцарства отдам, а кто не достанет, тому мой меч – того голова с плеч!
Вот братья Ванюшкины засобирались: мы-де, пойдём, чё же: «полцарства отдам!»
Вот долго ли коротко ли, низко ли высоко, близко ли далеко – ходили-ходили, искали-искали. Никого не нашли. А Ванюшка вышел в чисто поле, свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски, заседлал своего коня и поехал. Подъезжат к медному дворцу, к нему выходит старушка. Теперича эта старушка спросила его:
– Ты куда, дитятко, собрался?
– Да так и так: ищу кобылицу-златыницу о двенадцати жеребцах.
– О-ёханьки! Вот у меня дальше сестра живёт, в серебряном дворце. Я дам тебе шкатулочку медну, ты покажешь – сестра тебе поможет.
Поехал Ванюшка дальше. Ехал, ехал – доехал до серебряного дворца. Вышла к нему старушка ишо той старе. Он ей даёт шкатулочку, она узнала, что от младшей сестры. Накормила его, напоила и спрашиват:
– А куда же ты, дитятко, путь держишь?
– Я ищу кобылицу-златницу о двенадцати жеребцах. Не знаешь ли, где она?
– О-о, не знаю! Может, моя старшая сестра знает. Вот тебе шкатулка серебряна, езжай по дороге, пока не приедешь к золотому дворцу. Там живёт моя старша сестра, она, может, чё знает.
Взял Ванюшка серебряну шкатулку и поехал дальше. Доехал до золотого дворца, встретила его старушка, совсем старая. Отдал ей шкатулку, она узнала, кто отправил. Накормила его.
– Куда же ты едешь?
– Ищу кобылицу-златыницу о двенадцати жеребцах.
Старушка ему и говорит:
– Я знаю, где она живёт. Поезжай на закат солнца, едь десять дён. В дремучем лесу пасётся кобылица-златыница о двенадцати жеребцах. Ты своего коня отпусти, а сам садись на дуб и жди, когда прибежит кобылица и будет чесаться об этот дуб. Тут ты на неё прыгай да держись покрепче. Усидишь – будет счастье твоё.
Потом эта старушка дала Ванюшке золоту шкатулку и сказала, чтобы он открыл эту шкатулку, когда есть захочет: тут будет ему пивошна-разливошна и всяка всячина. Ванюшка поблагодарил старушку и поехал дальше. Через десять дён доехал до дремучего леса. Своего Бурку отпустил в чисто поле, а сам залез на самый большой дуб и стал ждать.
Вот летит кобылица-златыница о двенадцати жеребцах, подскочила к дубу и давай шоркаться об него. Ванюшка прыгнул на неё. Стала кобылица-златыница его по белу свету носить. Носила, носила и устала. Ванюшка приехал на ней назад к этому дубу, привязал, а она и говорит человечьим голосом:
– Сколько на меня всадников ни садилось, кроме тебя никто не мог усидеть. Владей теперь мной
Вот он ей и повладел. Вывел в чисто поле, за ней жеребцы побежали. Ванюшка свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски – прибежал Бурка. Ванюшка сел на него, кобылицу в поводу повёл.
Ехал, ехал – захотел поесть. Достал шкатулку золоту, отвернул её – выскочили солдатики и ему всё выставили. Тут и пивошна, тут и разливошна, и столы, и ковры – всё! Ванюшка напился, наелся и спать лёг. Он же одетый в богатырскую одежду.
А в это время подъезжают Данила да Гаврила. Они ездили, ездили, не нашли ничё. Подъезжают братья к Ванюшке. Не узнали его, боятся разбудить. Дивятся, и кто же это спит: то ли царь-царевич, то ли король-королевич, то ли могучий богатырь?
Вот он проснулся. Братья его спрашивают:
– Сколько же стоит эта кобылица-златыница о двенадцати жеребцах.
– Она не продажна, она у меня заветна.
– А какой такой завет?
– А её тот возьмёт, кто от рук и ног по пальчику отдаст. Вот это и есть завет.
Братья постояли, поморщились, друг другу говорят
– А чё, мы же в перчатках, в обутках ходим. Заживёт все! Давай отрубим. – И отрубили себе по пальчику. Отрубили и отдали Ванюшке. Он этот завет в бумажечку завернул. В карман положил. Забрали златыницу-кобылицу с двенадцатью жеребцами и увели. И царю привели, отдали. А Ванюшка, как век не бывал, будто и не ездил, и ничё, там уж дома посиживат. Царю полцарства жалко, он снова говорит:
– Вот за такими-то горами, вот за такими-то лесами ишо есь свинка-золота щетинка и золоторогий олень. Вот если достанете, то всё царство отдам и дочь отдам.
Братья опеть засобирались. Че же, довольны остались, что кобылицу-златыницу привели. Опеть собираются. А Ванюшке горя мало, ничё не думат.
Уехали братья. Ходили-ходили, искали-искали не нашли ничё. А Ванюшка ночи дождался, вышел в чисто поле, широко раздолье, свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски – прибежал к нему Бурка-космач и стал перед его, как лист перед травой.
Ванюшка заседлал коня и поехал за свинкой- золотой щетинкой и золоторогим оленем. Ехал- ехал, доехал до первой старушки, потом до второй. Третья старушка, сама стара, ему говорит, где найти свинку-золоту щетинку и золоторогого оленя. А братья сколько время ходили, искали, опеть пришли на туе место. Видят: то ли царь-царевич, то ли король-королевич, то ли могучий богатырь спит. Рядом привязаны свинка-золота щетинка и олень золоторогий. Вот дождались братья, когда Ванюшка проснулся.
– Чё, продажны у тебя свинка и олень?
– Нет, заветны.
– А че завету?
– А вон из спины ремень и вокруг задницы с петелькой.
Поморщились. Но да чё, де, – заживёт. Ить царство получим всё! Всё богатство. А то ить «мой меч – голова с плеч» будет. Вот согласились, вырезали друг другу из спины по ремню с петелькой вокруг задницы, отдали Ванюшке, а сами повели свинку-золоту щетинку и золоторогого оленя.
А Ванюшка уже дома. Вот теперь царь говорит, братьям:
– Вас я наградю. А тебе, – Ванюшке говорит: – мой меч – твоя голова с плеч. Ты че же не нашёл?
Ванюшка говорит:
– Царско величество, не прикажи казнить, прикажи речь говорить!
– Говори, говори.
– А вот перед смертью-то мне желательно, чтоб в баньке помыться, да братья чтоб со мной мылись, и вы тоже.
– Хорошо!
Баню затопили. Вот за братьями раз отправили, они не идут. А Ванюшка безо всяких пришёл, разделся и вместе с царём моется.
Вдругорядь за братьями отправляют – опеть не идут. Что такое? Сам царь оболокся, пошёл за ними. Привёл. Вот они давай раздеваться, перчатки сняли.
– А это что у вас пальчики отрублены?
– А вот, – Ванюшка за них отвечает, – ваше царско величество, эти пальчики-то – кобылица-златыница и двенадцать жеребцов. Это завет. Это я у них отрубил. А глядите тут чё! – И вытащил из карману, приложил тому, другому из спины ремень с петелькой вокруг задницы. Вот так. – Это – свинка-золота щетинка и золоторогий олень. Царь ему тогда:
– Но дак, значит, я тебе всё царство отдам, а мой меч – их головы с плеч!
Ванюшка и говорит:
– Царско величество, не прикажите казнить, а прикажите речь говорить. Я над имя издевался сам, чтобы вам доказать, что это я всё нашёл, поэтому я их прощаю, и вы их простите!
Царь братьев простил, а Ванюшку царством наделил и сам с имя стал жить-поживать да добра наживать.

Словарик

Адали – словно, как будто
Едак – так же, так
Имана – домашняя коза
Имманушка (иммануха) – верхняя одежда, шуба из шкуры козы
Корчага – большой глиняный горшок
Оболокаться – одеваться
Пивошна-рашливошна – пивная
Потнички (потники) – часть упряжи лошади, плотная подкладка под седло для защиты её спины от потёртостей и ран
Рассержался – сердился
Тальянско стремя – итальянское
Червенистый – червивый
Шамотинский шёлк – искажённое от шамаханский, т.е. царский, другой вариант – шемелинский (из Шемахи в районе Дербента на Каспийском море, где был один из старинных мировых центров шелкопрядства). Пышный, не крученный («Толковый словарь живого великорусского языка», В. И. Даля.)
Шоркаться – тереться, издавая шуршащие звуки