Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник П. А. Болдаков

Про вихрь 

Ну, ладно, сейчас расскажем про охотника.

...В одной прекрасной худенькой деревушке охотился молодой человек. Вот охотится день, два. Хорошо. На третий день пошел, значит, собака залаяла. Ниоткуль взялся вихрь. Стреляет белку. Подхватило вихрем, унесло. «Что такое? А, ладно, пойду дальше». Снова лает собака. Стрелил – унесло вихрем. Третью – унесло. Что-о... такое? Четвёрту находит. Но ружьё было двухствольное у его. Стрелил белку только, опеть этот вихрь. Подымат он курок, стреляет вихрь! Стрелил – заойкало там, в этом вихре:
– Ой, ой, ой...
Ранил? Ну, что же, кого же ранил? Вихрь? «Я же не видал человека, а ойкал человек».
Пошёл дальше. Собака опеть находит белку, стрелил – белка упала. Не стало вихря этого. «Надо было раньше вихря стрелить».
Приходит в свою избушку охотничью. В чем дело? Ужину сварил. Белку оснял. Раз – в трубу кричит человек:
– Эй, отворяй дверь!
Ну, что? Отворил.
– Заходи.
– Нет, я к тебе не пойду.
– В чём дело?
– Дело в том: ты моего сына ранил.
– Я не видел твоего сына, никакого.
– А кого видел?
– Вихря я, – говорит, – видел. Вихрь стрелил.
– Вот, это Вихрь сын мой и есть, – говорит. – Ты его ранил.
– Ну, не будет белку таскать?!
– А чо он сделал?
– Так сколь белок стрелял, он всех подхватит, Вихрь, и унесёт, унесёт.
– Ага, вот что. Но хорошо, я рассчитаюся с тобой.
– Я чо, не прошу с тебя платы.
– Нет, это сын мой подлец, значить. Зачем он так делал? Он виноват! Поужинаешь, трубу не закрывай у избушки.
– Ну, хорошо, не буду.
– Но смотри: чо в трубу пойдёт, успевай лапки отрубай или коготок отруби обязательно у этого зверька.
– Хорошо!
Ну, чо, только шум какой-то пошел. Ветер тут поднялся. Труба не закрыта. Пошла белка в трубу. Прямо идут фонтаном. Ну, он имат, сколе тамака отрубит. Котора отрублена лапка, остается тут.
Пошли соболя. Соболей также имат. Ну, раз – ножом отрубат. Сколе осталося, это – его. Другие обратно выскочили. Лисицы пошли. Лисицам так же. Лишь бы отрубил чо-нибудь. Ну, куда! Посмотрел – уж пол-избушки набросал зверем. Ну, кричат:
– Но, как? Хватает, нет?
– Хватает... всё...
– Ну, хватит, дак работой тогда. Я уезжаю.
А кто там уезжат? Ну, уезжай. Пошёл. Давай он, дня три их обдирал, этих зверей: белку надо, соболей ободрать, ошкурить, весить надо это всё, да сушить надо. Э, что делать? Куда же мне с пушниной теперь деваться?
А у него была балалайка сделана. Она уже года два, тамака, три у его была...
Хм, на второй день сидит. «Како-то у меня хорошо сейчас». Поужинал, играт балалайкой. Играт – ниоткуля две девушки взялось. Давай танцевать перед зимовьем. Плошшадка там. Танцуют, песни поют. Хэ!
– Тебя как звать-то?
– Как? Иваном! – (Всё больше Иваны).
Но, Иван, Иван. Потанцевали, скрылися. Ну, откуль они взялись, эти девушки?
Сидит один. «Давай, – думает, – чаю попью по уму. Чаю попью хоть. Пушшай отдохнёт балалайка у меня...»
Раз – колокольцы брякают: едет кто-то. Подъезжает к зимовью, к избушке:
– Прр... Стой.
Остановились. Тройка, значить.
– Иван здесь живёт?
– А я куда деваюсь? Здесь.
– Выходи.
– Что это такое? Одеваться, нет?
– Да нет, тут недалеко выйдешь: поговорим, уйдешь. Шапку одел? Выходи. Пожалуйста, садись в карету.
Посмотрел: лошади, колокольцы. Кучер сидит. Сял Иван в карету. Значить, его закинули брезентом. А куда везут? Чо? Вихрь опять поднялся.
Потартали. Близко ли, далеко...
– Эй, – кричит, – тпрру... Стой! Вылазь, Иван.
Вылез. Помещение, конечно, хорошее.
– Проходи.
Заходит. Там, значит, у них гулянка. В чём дело?
Свадьба! Выходит это замуж, как говорится, чёрт, назовём:
– Я отдаю дочь замуж. Балалайку захватил?
– Захватил.
– Вот на вечер поиграй...
– Ну и что. Хорошо.
Чо отказываться-то будет он? Но, за столом сидят...
– Перво, угостить надо, – говорят.
За столом люди какие-то сидят.
Пожалуйста, угостился. И водка, и все у тех там есть. Ну, теперь и попить надо. Пить захотел. В другу комнату пошел, тут свечи горят. Фитиль-то согнулся так, у свечки-то. «Ну-ка, дай я его поправлю». Пальцем взял... Правая бровь зазудилась. Поцарапал, попил. Идет обратно ко столу-то: не люди сидят, а черти, с хвостами, другие – с усами. На стол посмотрит: конфет полно. Этим глазом взглянет: шишки, еловые шишки тамака, кедровые шишки. Печенье в тарелках – грибы разны: красные там, грузди, маслянки, все. Этим глазом взглянет – печенье.
– Давай, давай, закусывай!
И водка. Водка – вода.
– Дак пей!
Горькая така же... Пьёт.
Раз! – он заметил, в чём дело? Этим глазом взглянет, этим – взглянет. Ну, ладно, молчит.
– Но, Иван, давай поиграй: потанцевать надо... молодым девушкам.
Давай играть, давай. Давай петь. Поют, ну... не по-нашему, не по-русски, только тон ведут и всё, а песни слова непонятные. Ну, топчутся тоже. Черпат ковшик. Пьёт. Попил. И хозяин тут заходит.
– Ну, Иван, в чём дело? Ты что-то стесняешься? Не закусывать ничо. Чо рази видел?
– Нет, ничо, – говорит, – я не видел. Да вот только смотрю: шишки на тарелках
– Ну, какие шишки? Конфеты всяки разны.
– Я вижу, что конфеты.
– Этим глазом? А каким глазом ты видел шишки?
– Вот этим.
– Каким? Этим?
Он, раз – ему глаз ткнул. И выткнул глаз.
– Ой, ой, ой, ой!
Ну, чо там! Раз-два, залечили мигом всё... Играть всё равно Иван.
– Ну, ладно, рассчитамся за всё.
Поиграли. Уж дело к полночи подходит. А имя нельзя дальше полночи. Двенадцать, до двенадцати часов только, а как первый час, так – домой.
– Ну, домой отвезти? Пожалуйста...
Лошади готовы. Шапку одел, балалайку захватил с собой.
– Балалайку не бросай. Она ещё, – говорит, – пригодится.
Колокольцы забрякали. Понесло его опеть.
Думал, что по дороге, а тамака по верху едет. Приезжает.
– Тпрру, стой! Доехали. Выходи.
Выходит. И собака его тудака бусая лежит. Не лает, ничо.
Ну, чо, приехали. Главно, вино пил, и не пьяный.
Приехал и угостился, всё.
Наутро встает. Охотиться идти? «Да куда мне охотиться? У меня и так пышнины полно. Хм. Как теперь, – планует, – вытащить – её? Надо нарты делать, что ли? Ладно, ещё проночую ночку».
Ну, опять с вечера, только поужинал, ниоткуда взялся Вихрь.
– Иван в зимовье?
– В зимовье.
– А дома хошь побывать, нет?
– Да вот хочу пышнину доставить, но как я её теперя выташшу? Столь лисиц, соболей и белки. Это восемь кулей пушнины только.
– Да, правильно.
– А притом ещё ружьё, – говорит, – у меня.
– Но, да ладно, как-нибудь. Ты поужинал?
– Да, поужинал.
– Ну, ложись спать.
Лёг спать. Заснул. «В чём дело? Заснул: качается чо-то у меня». А его сонного взяли. Этот же леший тудака. Вытащили пышнину всю. И его вытащили из зимовья. Это подхватил Вихрь, понёс. Домой. «Что такое? – пробудился Иван. – Не моё зимовьё». Избушка не та совершенно. Слышит: кто-то храпит. «Я же один! А тут спит. Кто спит? Там, в другой комнате тоже храпит». Так где же я?» Клоп! А у их клопы были дома-то. Они привязали такую койку на верёвки от клопох-то. На висячих койках спали. Пошевелись – шатается. «Где же я? Главно, если стать, оборвуся, наверно, высоко. Чёрт-те знат, слезешь на пол, упадёшь, расшибёсся». Вот он лежит. Сну нету уж.
Хо-хо. Звали его жену-то Хавроньей. Лежал, лежал: «Да дай её крикну».
– Хавронья, а Хавронья!
– Чо такое, чо надо тебе? – отвечает.
– Я где?
– Да дома.
«Откуда же он взялся?» – И она не слыхала.
– Давай огня, а то упаду, – говорит.
Огня добыла. Он на этой койке, на своей койке, сидит. «Что такое? Спал. Койка-то моя». Огня добыла Хавронья.
– Ребяты-то где?
– Спят. Да ты когда пришёл?
– Сам не знаю, когда я пришёл. Я спать-то ложился – в своей избушке-то был в лесу.
– А как здесь-то попал?
– Не знаю. Пойду посмотрю в сени. Пышнина-то где у меня? Там осталась.
Выходит, в сенях там пышнина лежит в углу вся. Собака его тут бусая лежит. Всё. Скажи, пожалуйста?! И ружьё его тудака стоит в углу. А его в избу положили на койку.
– Да, дело... Хавронья, выпить-то у тебя есть?
– Да есть. Я пол-литры взяла, – говорит. – Ну, давай, ужинать.
– Я поужинал да и не знаю, как попал.
– Дак ты чо, с ума сошёл что ли? Не знаешь, как и пришёл?
– Не знаю.
Ну, это, выпили. Поужинали. Сам думат: «Что это получилось со мной? Лёг спать – оказался дома. Пышнина дома оказалася».
Утром встает, берёт ружьё и опеть к своей избушке побежал.
Доходит до избушки, ночевать надо.
Приходит этот лесной тамака.
– Иван! Дома?
– Дома.
– Дома был?
– Был.
– А чо-то скоро назад?
– Дак вот мне надо рассчитаться с хозяином.
– С каким!?
– А вот был у которого на свадьбе.
– А чем же будешь рассчитываться? – спрашивает его, охотника.
– Не знаю. Чем угодно.
– А вот иди домой и принеси четверть вина. Когда отворачивать от твоей избушки, стоит тут кедр. К этому кедру поставь эту четверть.
– Всё?
– Всё!
Хорошо. Пошел домой. Назавтре опеть встаёт. Брать надо четверть. Ну, взял, пошёл на дорогу. Ставит эту четверть у кедра. Ну, чо больше?.. Выпил он маленько там сам.
Теперя день прожил. В чём же дело? Надо ишо четверть взять. Жена спрашиват:
– А это куда?
– А это, тамака, – говорит, – товарищ ишо ходит, дак заказывал.
– Ну, бери да ташши, чо.
Приходит: этой четверти нету. Ставит он четверть опеть к этому кедру. Сам к зимовьюшке пошёл своей ночевать. Поужинал, ложится спать. Дверь открыватся:
– Иван, дома?
– Дома.
– Но, спасибо. Больша тебе благодарность.
– За что?
– За водку. Ох, освежил как ты, – говорит, – нас. Мы опеть гулям. А ишо не принёс?
– Принёс четверть ишо одну.
– Где?
– Да там же поставил.
– Вот хорошо! Тебе большая благодарность за это. Но, тебя не забудем. Отблагодарим ишо. Только на будущий год приходи. Сегоду сдавай пушнину эту, и что тебе нужно, покупай. На следующую осень предёшь. Сына буду женить. Балалайку не утаскивай.
– Я, – говорит, – другу принесу ишо.
Он играл-то на балайке, а на гармошке-то не умел. Ну и чо, ладно.
На следующую осень надо идти всё же опеть. Осень уж подходит охотиться. Пошёл опеть. Но не охотиться. Узнать только, поправить зимовьё. Этак избушку свою, печку поправить.
– Иван, пришёл?
– Пришёл.
– На охоту или как?
– Поправить избушку.
– Но хорошо. Через две недели будет свадьба, приходи.
– А водки захватить?
– Захватывай. Рассчитаемся с тобой за всё.
– Ладно.
Он четыре четверти взял с собой вина и четверть спирту, на похмелье-то. Ну, а чего? Поехал.
Приежает туда.
– Иван, пришёл?
– Пришёл. Но, свадьба скоро будет?
– Дак скажем, когда. Невесту надо ишо везти. Невеста далеко: она за трем морям живёт.
– Ой е-е, ничего, – говорит, – кака невеста.
– Вот посмотришь, когда свадьба будет. Сына женить буду. Тогда дочь отдавал.
Ну и хорошо.
– Ну, я пойду пока домой, а ты иди – отдыхай. Мы тебя найдем, привезём тогда уж.
Но, что? Так я вот и не был там, когда свадьба-то была. На их-то свадьбе-то не был. Как уж они делали её без меня, а я домой пришел. (Смеется).
И с тех пор я не ходил охотиться-то в лесу...
Болдаков замолкает и показывает на магнитофон: «Дак ты это вывертывай, а то зря мелет».

Словарик

Бусая (собака) – серо-дымчатая
Маслянки – маслята
Ниоткуль – ниоткуда
Имать – хватать, ловить
Оснял (белку) – освежевал, снял с неё шкурку, разделал
Откуль – откуда
Потартали – поехали
Пышнина – пушнина
Стрелил – выстрелил
Тамака – там
Четверть – русская мера алкогольных напитков, примерно три литра