Звукозапись
Экранизация
Литературные вечера
Автограф

Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник Филипп Егорович Томшин

Вергун

А расскажу я вам сейчас старую сказку.

Жили-были в старину люди. Жили они плохо. Часто нападали на их места Железный великан, Чёрный верзила и Дракон. Они зорили села, топтали поля, луга. Порубили весь лес, скот, хлеб потаскали. Нечем стало людям жить.

Вот самый старый старик говорит:

Ну, чо, пошли-ка на такую-то гору просить у Света помощь.

Собрались люди и пошли на эту гору. Приходят:

– Батюшка Свет, помоги ты нашему горю. Разорили нас такие-то люди. Жить нечем нам.

Толпа большая шумит – ничего не слышно, что отвечает Свет.

Темно стало. Стали люди расходиться домой.

Назавтра опять собирает людей старый человек. Но люди отвечают:

– Нет, мы не пойдём. Нам тяжело подниматься на гору. Мы голодные, ослабли.

– Ну ладно, я один тогда пойду. Надо три дня туда хаживать.

Пошёл один:

– Ну чо, батюшка Свет, помогай нам. Дай каку-нибудь помощь. Нас таки-то люди разорили. Нечем жить.

Ничо не мог добиться и на этот день. Вернулся домой ни с чем.

На третий день ему не терпится снова идти.

Отправляется он туда и опять говорит:

– Ну, чо, батюшка Свет, помоги нашему горю.

– Ступай домой, – отвечает ему. – Помощь вам будет, но только не скоро. Ступай и больше сюда не ходи.

Приходит старик домой поздно вечером.

Назавтра давай объясняться:

– Вот, я добился.

– Да кого ты добился? Мы ведь первый день вместе ходили. Никого не слыхали.

– Ладно, не верьте. А после увидите.

Тем временем Свет спрашивает свою жену Луну:

– Ну как, чем помочь людям? Дай совет.

– А вот как: пошлём детей, не пожалеем. Вот и помощь будет.

– Да как отправить-то их туда?

– Сделай облачко. На облачко их посадим и отпустим на такую-то гору. Дай им с собой негасимый огонёк, коновязь и жеребёночка.

Мальчику было два года, а сестре всего год. Мать искупала их в особой воде, чтоб никакая хворь к ним не приставала. (Как там, на земле? Хто знает, чо у людей бывает).

На дорогу они детям наказали:

– Чем там люди будут заниматься, и вы к этому привыкайте. Чем они питаться будут, тем и вы питайтесь. И одёжу таку же, как они, промышляйте.

Ну, ладно. Долго ли, коротко ли, они на том облачке спустились...

Дело ихнее – посмотрели, где лучше устроиться. Выбрали бравенькое место, халупу поставили, коновязь, огонёк развели негасимый. Живут-поживают. День за днём – время идёт.

Теперь парень думает: уж десять лет прошло, а я ещё никуда не трогался с места. Но сестру боится оставить одну. Болеет об этом, мучится.

– Чего ты, братец, так заболел? Похудел так, и лошадь твоя похудела.

– Я боюсь тебе сказать. Хочу я ехать, да только не знаю, как вас оставить.

– Да я не боюсь.

– Недалеко я тут поеду.

Договорились они с сестрой. Собрался он и поехал.

Место незнакомое. Едет он, смотрит вокруг, не торопится.

Вдруг чо-то сердце у него заболело. Однако, думает, неладно в моей хате. Поеду-ка я обратно.

Подъезжает к хате, коня привязывает к коновязи, заходит в избу.

– А где же моя сестрица? – говорит. – Куда-то вышла, видно.

Вышел на улицу, снова заходит – её всё нету.

Раз десять так он зашёл. И вдруг увидел в двери клок соболиной шерсти: «Так это вор украл мою сестрицу. Но где этого вора искать? Следа нет на земле. Видно, птица была какая-то. Но где вора искать? Спрошу-ка я у папаши. Может, он знает и подскажет».

Садится на коня, подъезжает к горе:

– Папаша, мамаша, простите меня. Я сестру потерял, где искать, – не знаю. Чо вы мне скажете на это?

Первый раз спросил – молчат, второй – тоже. На третий раз спросил, ему отвечают:

– Эх, сыночек ты, сынок, ступай-ка ты против ветру. Когда подъедешь, сам увидишь, что нужно делать. Но езжай быстрее.

– Ладно. Спасибо, что подсказали.

Садится на коня. Конь не идёт, упирается.

– Чо же ты не идёшь? Разве плохо я тебя поил, плохо кормил, плохо ухаживал?

– Нет. Не в этом дело. Не плохо ты за мной ухаживал. Но не так-то просто мне идти туда, куда тебе указано.

– Дак чо же делать?

– А вот бей меня до костей, а кости до мозгов проколачивай. Мою крох разозлишь – полетит она по обе стороны. Тогда я рванусь.

Ну, он давай его шпарить. Рванулся тогда конь и помчался по воздуху. Вот мчится этот конь. Наконец, увидел Верзилу.

– Ах, ты вор такой! Это ты украл мою сестрицу?

– Я ничо не воровал.

– Нет, украл. Вот она у тебя за пазухой, – рванул, посадил её к себе на коня.

– А ну-ка, Змей! – закричал Верзила, – расправься-ка ты с этим Вергуном.

Ниоткуда появилися трёхглавый Змей:

– Не учи. Я расправлюсь с ним, как повар с картошкой.

Выдернул меч Вергун, замахнулся, голову Змею отсек, а потом и вторую, и третью.

Тогда Верзила стал терзать себя, царапать, чтоб крох свою черкесскую разогнать. Расшевелил крох свою и на Вергуна бросился. Схватились они.

А отец этого Верзилы лёг после обеда отдыхать.

– Вот дал мне бог сыночка. Вечно барахтается с кем-нибудь. А вы, работники, чо сидите? Идите, успокойте там этот шум.

А работники у него были два великана. Смотрят они на них издали и боятся подступиться. Тогда стали великаны их ветром разнимать: дуть на них. Ничо не берёт. Наконец, всё-таки так дунули, что ветер подхватил их и унёс на ледяной утёс. На том утёсе была плита три метра толщиной. Стали они дальше барахтаться на той плите. Разбудился горный хозяин. Тот думает: что такое? Век проходит, а такого шума я не слышал.

– Стражники, идите посмотрите, кто там такие?

Те посмотрели:

– Вот такие-то люди там.

– Так столкните их с утёса.

Они понавалились на них и столкнули с плиты.

Из-под утёса такой ветер дует, а дальше всё пламя ходит.

Пропали силы у них от этого ветра.

Верзила кричит:

– Эй, ворон, где ты пропадаешь? Неси мне пишшу. Я уж совсем ослаб.

Ворон подлетает кое-как:

– Видишь, крыло у меня покалечено. И ничего, кроме крови, я тебе дать не могу.

– Ну, ладно. Это хоть принять.

Тот принял крох, сила в нём прибыла.

Тогда Вергун кричит:

– Ну, моя птица! Где ты летаешь! Почему меня не выручаешь?

– Принесла я тебе пишшу, – отвечает Белая птица. – Маленький туесочек, но слишком дорог. Поймаешь – живой будешь. Не поймаешь – погибнешь с голоду.

Сбросила она ему туесочек, тот поел и почувствовал силу небывалую. Толкнул Верзилу и сбросил его в море огня. Потом крикнул:

– Где ты, мой конь? Выручай! Гибну я!

Откуда ни возьмись, конь явился. Сел Вергун на него и спрашивает:

– А где же моя сестра?

– У бабушки у одной. Я сейчас тебя приведу туда.

А у этой бабушки вечер был, и народ собрался.

– К нам за стол, – говорит ему бабушка. – Мы своих и чужих приглашаем.

Сел он за стол. Закусил.

Теперь старуха отправляет свою дочь с обносом. Стала обносить она всех водкой. Доходит до края стола. И тут какой-то старик заплакал. (А это был тот самый старик, который ко Свету за помощью ходил, и люди были те самые). Его взяла обида. Кто рядом с этим стариком сидел, тоже заплакал.

Вертун подходит к нему:

– Кто же вас, дедушка, обидел?

Обидно мне, что сына у меня нет. Вор какой-то уташшил его в горы. Многих у нас тут постаскали. Вот, бабушка. Её деваха водкой всех обносила. Сейчас придёт Железный великан и заберёт её. Он за себя берёт её.

Вергун подходит к бабушке:

– Да разве вы за Железного великана свою дочь отдаёте?

– Но.

– А где этот Железный великан живёт?

– А тут вот, на горе, недалеко.

– Не отдавайте дитю свою. Я пойду сейчас с ним расправлюсь.

– Нет, не справиться вам с ним будет. Крепкий он, большой очень и сильный.

– Ну, ничо. Может, как-нибудь и улажу я с нём. Ну-ка, покажите мне эту девушку. Может, придётся погибать, так знать, чтоб за чо.

Посмотрел он на эту девицу и подумал: ну, тут можно побороться. Есть за чо.

Поехал. Подъезжает к Железному великану. А великан как раз готовился к свадьбе – восемь бычков зажарил на костре.

– О-о! Это мой гость едет, – говорит великан. Положил свою жиранину и идёт к нему. – Здорово!

– Не здоровался я с тобой и здороваться не хочу. Чем занимаешься тут?

– А я к свадьбе готовлюсь.

– Где какую хотите брать?

– А вот там посёлочек есть. И там девица есть.

– Никого тебе не выйдет. Я её за себя беру.

– Да ты кого собирашь? Я же её наперёд тебя нашёл. Сейчас я с тобой расправлюсь.

Вытаскивает меч – раз! Тот только успел отскочить.

– Ну, ладно, – говорит, – у меня тоже есть чем оборониться.

Вытаскивает меч, тот уклонился, меч в сторону отлетел. Великан побежал от него. Вергун – за ним. Догнал его, схватил, руки покалечил, рёбра переломал и ноги покалечил. Так что ему ни ползком, никак за мечом бежать. Тогда он говорит Вертуну:

– Вот что, друг. Ты подлечи меня, и я буду верным твоим слугой. За конём буду ходить и охранять тебя буду.

– Нет, мне слуг никаких не надо. Я всё равно расправлюсь с тобой: последний пар из тебя выпушшу и крох твою чёрную выпушшу.

– Ну, чо, раз попался. Поставил он его на колени и мечом последнюю крох из него выпустил. Изрубил, истоптал его в песок. Потом садится на коня и подъезжает к посёлку.

Девушка увидела его, пошла ему навстречу. Мать говорит:

– Ты куда пошла! Не ходи! Он грязный, чёрный, смотреть сейчас на него нельзя. А то на тебя чо-нибудь найдёт. Вот вымою я его в бане, тогда можно будет с ним говорить.

Но дочь не послушала матери, выскочила:

– Ой, – говорит, – какой ты нехороший: грязный да чёрный. Я не пойду за тебя.

– Ну, ладно, не ходи. Не клином свет-то сошёлся.

Выходит бабушка:

– Ну, чо, сынок? В баньку, наверное, хочется сходить?

– Да, в баню не мешало бы. А где же она у вас, эта баня?

Баня-то недалеко. Пять километров от нас.

– А почему она на таком расстоянии?

– А нельзя около близи. Там такая лужайка небольшая. Вот и помоешься в ней. Только трое суток нужно мыться в ней не выходя. Мойся, пока вся крох великана от тебя не отстанет. Потом высушишься на берегу. Потом нырни в реку – трое суток колом будешь. На четвёртый день щука тебя обойдёт, хвостом ударит и выбросит тебя на сушу. Когда высохнешь, коня крикнешь – приедешь. У нас все будет готово. И будет свадьба.

Поехал он туда. Подъезжает:

Вот это да! Это лужайка – целое море. Не иначе, как она хочет утопить меня в этом море. Да какие суровые берега, никакого березничка нет. А какие острые скалы выглядывают, можно обрезаться об них.

Чо же делать? Но надо, однако, испробовать эту воду. Чо вода со мной сделает? Я вон с двумя с какими справился. А это ведь вода.

Слезает с коня. А конь говорит ему:

– Мне не место тут. Я уберусь сейчас.

– Ну, ладно, – говорит Вергун. – Но когда время придёт, я крикну тебя. Ты иди мне на спасенье.

– Но, ладно.

Походил, походил Вергун возле воды. Страшно прыгать. Ну, была не была! Прыгнул в воду, сделался колом, воткнулся в дно. «Так, думает, – а мысль-то всё равно бродит – чо же делать? Неужели эта старуха меня утопит? Когда же кончатся эти сутки. Ну, ладно, думает, посмотрим».

Проходят первые сутки, проходят вторые, проходят третьи. Идут четвёртые.

Ага! Смотрит – рыбина идёт. Ну, думает, видно, исполнится, чо старуха сказала.

Хваснула эта рыбина хвостом. Был таков да и нет. Оказался на суше. Подсох, всё чисто на нём.

– Ну, конёк, давай ко мне!

Вернулся конь:

– Ну, чо, поехали.

Подъезжают. Народ уж в сборе.

– Ну, чо же, добрый молодец, давай за стол к нам.

– Да, я истощался. Не пил, не ел.

Бабушка спрашивает дочь:

– Ну, чо, пойдёшь за него теперь?

– Рада бы пойти, да как слово нарушить?

– Ну, ничо, может, он и не слышал.

А Вергун говорит:

– Не надо мне её. Слышал я те слова. Я и получше найду. Вот попью чаю и дальше поеду.

Тогда старуха говорит дочери:

– Бери теперь ковш и обноси всех.

Она и пошла как невольная. Обносит всех, доходит до старика. Его опять обида взяла.

– Да, – говорит, – все выпивают, а у меня ведь ни сына, никого нет. Один. Помочь некому.

– Да что ты, дедушка, – говорят ему. – Вон у бабушки единственную дочь брали. Она слезинки не уронила, а ты всё плачешь.

– Она крепкая, – отвечает старик. – А вот и у меня и у всех, кто здесь есть, сыновей нет. Давно уж их уташшили. Их уже, наверное, и в живности нет.

– Поеду я их искать, – говорит Вергун. – Уж так ли много лет прошло?!

– Не езди, сынок. Их уже, наверное, и в живности нет.

– А, может, и в живности. Поеду я. А ты бабушка, мою сестру похрани пока, как родную. Может, я вернусь, а, может, и не вернусь. Ты храни её хорошенько.

– Что ты, сынок? Что моя дочь, то и твоя сестра. Ты же поедешь сейчас моего сына спасать и всех остальных. Ну, ну, ступай.

Уехал он.

– Да, – говорит старуха, – худо я угошшала и угостить не могла. Забыла на стол поставить одно питанье. Ну, ладно, оно ему в дороге пригодится.

А у ней стоял творожок, в волшебном горшочке был. Сотню лет стоял. Достала она горшочек, растёрла творожок и бросила наотмашь в воздух.

А Вергун как раз в это время есть захотел. Смотрит – тучка. Хоть дожжика думает, собрать. Подставил ладонь, и весь творожок ему в ладонь. Он положил его в рот: «Ох, какая пишша вкусная, питательная. Спасибо бабушке, это она отправила, наверное».

Немного погодя приезжает он к морю. Море бушует, берегов не видать. Подъезжает он к тому морю и кричит в море:

– Почему гостя не встречаешь? Ты у людей всё постаскал, всё награбил. А тут и человека не видим!

А конь говорит ему:

– Тут есть остров. И тут этот Дракон живёт. Это он нарочно туманом и водой остров закрыл, чтоб никто не подъехал к нему.

– Ну, чо же делать? Попытаем счастья, будем прыгать в море. Если не стадам, погибнем, такая судьба, значит, будет у нас.

Только сказал он эти слова, вода давай стихать. Стихла. Образовался остров. Конь прыгнул и угадал прямо на остров.

Переправил, значит, Вергуна, а сам говорит:

– Тут силы я свои потеряю. Тут мне невмочь. Я в луга буду убираться и там буду тебя ждать.

– Ну, ладно, гуляй. Но когда придёт время, ты выручай меня из беды. Чо ведь будет – неизвестно.

– Ладно, ладно, – говорит, – не оставлю тебя.

Ходит Вергун по острову – никакого жилья, ничего нету. Смотрит – кочка.

Вытаскивает он свой меч и режет эту кочку. Вдруг лопнул первый слой на кочке – ничего нет. За ним – второй слой поднимается глинистый. Лопнул второй слой – опять ничего нету. Там третий слой поднимается – песчаный. Лопнул третий слой, и раскрылся ход.

Выезжает оттуда Дракон на своём олене:

– Откуда ты взялся? Нечистая сила тебя забросила?

– Нет, сам собой сюда явился. На коне на своём.

– А где конь твой?

– Отпустил я коня, чо его морить-то!

– А ну-ка отселя долой, чтоб не было тебя!

– Не пойду я никуда. Я пришёл на борьбу с тобой.

– A-а, ты хочешь со мной бороться! Не выйдет. Я чем захочу, тем и превращу тебя.

– Не удастся тебе. Тем более без коня никуда я не пойду. Будем бороться. Но такой уговор: отпускай своего оленя. Я – без коня. И ты должен быть без коня.

Ну, в чем дело? Отпущу своего оленя.

Пошла у них борьба. Сила их поравнялась. Семь суток они боролись не емши и не спамши.

Долго ли, коротко ли, Дракон перемирия просит.

– На три дня надо перемирия, – говорит.

– Кака перемирия? Я ничо не понимаю.

– А ты спать хошь?

– Хочу.

– Вот на то и перемирия. Я трое суток буду спать, не проснусь. И ты столь же должен спать. А кто вперёд проснётся, то спящего не трогать: если я проснусь, тебя не должен трогать, если ты – меня.

– Ну, ладно, – говорит.

Вот Вергун уж выспался, а Дракон все спит. Прилёг ещё, пробудился, – он всё спит. Он и пинал его, и тормошил – всё спит. Ну как узнать (часов-то не было), как узнать время? Ещё поспал – больше уж некуда. Встал и пошёл к слугам Дракона:

– Есть я хочу.

– Ну, садись на это место, где сидел Дракон. Пишша тебе не поглянется, но силу почувствуешь. А он ещё долгонько проспит. Только пишша тебе, наверное, не поглянется.

Он всё-таки поел. Потом слуга говорит ему:

– Ты ещё немного походи по острову, а как проснуться Дракону, я тебя спрячу.

Пошёл Вергун по острову. Смотрит: спускается птица Нивест – это наподобие весны – птица белая:

– Вот, – говорит, – я тебе от папаши подарок принесла. Возьми.

– Какой подарок? Я не вижу.

– Ниточку я принесла шёлковую.

– А зачем она мне? Как она мне поможет?

– Эх, ты, молод ещё. И нет у тебя соображения. Я ведь в клюве большую вещь принести не могу. Ты возьми эту ниточку, спрячь её сейчас. А когда будет тебе плохо, скажи три раза тако-то слово и из ниточки превратится меч острая. А то сила-то у тебя детская.

– Ну, спасибо за услугу несколько раз. И передай привет отцу.

Приходит Вергун к слуге.

– Ну как?

– Сейчас просыпаться будет Дракон. Я скажу ему, что, мол, ты его всяко разно ругал, засоней и всяко. Он в это время злиться будет и силу свою мотать. Чем злее будет становиться, тем меньше будет оставаться в нём силы.

Просыпается Дракон, приходит к слуге и спрашивает:

– Где Вергун?

– Ушёл домой, наверное.

– А может, где тут блудит?

– Не-ет, он домой подался.

А Вергун тем временем говорит:

– А ну, ниточка, превратись в меч!

И из этой ниточки превратилась меч натуральная.

Выходит Дракон и говорит:

– Ну, пошли продолжать борьбу. Но ты ведь меня так и так спогубишь. Руби-ка ты меня на кусочки.

– Ну, ладно, есть такое дело на кусочки рубить.

Срубил голову Дракону, зарыл её.

А людей тех, которых уташшил Дракон, караулил карлик. Этот карлик жил в столбе.

Подходит Вергун к тому столбу, ударил раз, и столб разрушился. Карл выскочил из него.

Вергун воткнул ему меч в грудь и кончил второго. Отпустил карлик концы этих, которых держал, заключённых.

Вергун говорит им:

– Похитил я всех, кто вас, держал. Теперь домой можно. Хотите домой?

– Да, да хотим. Только на ком мы будем отсель выбираться?

– Дак, а на ком вы сюда попали?

– А мы не знаем, на ком.

– Ну ладно. Достану я для вас всех коней, а для девушек оленей. Сколь вас человек?

– Столько-то.

Достал он лошадей.

– Ну, садитесь да перепрыгивайте море.

– Мы не можем.

– Как не можете? Я вас освободил, а вы ещё на конях перепрыгнуть море не можете?! Вы меня лучше не злите, а то я начну вас покидывать вместо сноникох.

– Да неужели у тебя такая сила?

– Да, да, – говорит.

– Ну чо же, кидай, раз уж мы сами не можем.

Схватил он их и вместе с конями всех перекидал.

Потом достал оленей для девушек.

– Ну, прыгайте, – говорит.

– А мы и вовсе боимся.

– Ну, с вами-то я разговаривать не буду, – и их всех поскидал. Потом крикнул коня, конь опустился на землю, он сел на него, перепрыгнул море, поехали они вместе в тот посёлок.

Все встретили своих детей, рады:

– Ну, теперь каждый вечер гулять будем. Каждый будет тебя приглашать.

Так и стали гулять. Вздремнут маленько и опять пьют.

Потом Вергун говорит:

– Чо-то меня это дело не веселит. Меня ведь ждёт не дождётся моя любимая. Поедешь, сестрица, со мной?

– Я не отстану от тебя.

– Ну, ладно, тода поедем.

Поехали. Подъезжают к тому месту, где жили по первости. Видят – дымочек валит, стадо пасётся скота.

– Это тут кто-то живёт в нашем помешшении.

– Я вижу, что кто-то живёт. Давай попросимся.

Открывают двери. А никого нет. Варится обед на печи.

– Ну, мы не сядем, – говорит, – в передний угол- то. А сядем здесь у порога. Придёт хозяин и нас попросит в передний угол. Зачем нарушать порядок.

Приходит хозяин, снимает обед, ест. Их даже не приглашает. Как будто он их не видит.

Ну, ладно. Они сидят, пожидают, чо дальше будет. Осталось у него в горшке ложки две. Он тогда говорит:

– Садитесь, дохлёбывайте остатки.

Вергун подошёл, посмотрел да как двинет, так горшок и улетел к порогу.

– A-а, ты ещё вздумал хозяйничать в моем доме!

– Не хозяйничать, а я хозяин этого дома. Я первый его строил-то. А ты поселился в мой дом. Ты только крышу подладил, коновязь вычистил да скота привёл, а халупа-то моя. Пойдём-ка лучше на улицу, а там кто кого победит.

Вслед за ними выскакивает и сестра. А это их брат был, но узнать Вергун его не мог. По одёжке-то и мог бы определить.

Но не рассмотрели.

Стали бороться. Подскакивает сестра:

– Это вы чо? Брат брата губит?

– А ты как узнала?

– А вы посмотрите на одёжу-то. – Посмотрели – и верно: одёжа одинакова.

– Давайте лучше готовьте еду на три человека. Мы тоже хотим есть.

Моментом поставил Вергун ужин. Потом спрашивает:

– Ну, ты чо, брат, тут будешь жить или поедешь куда? А я как раз человека подыскал тебе. Как раз парочка будет. Чо ты один наживёшь?

– Да, это, конечно, верно. Поедем, посмотрю.

Поехали они обратно. Приезжают к этой бабушке.

Долго время он там не тратит и говорит:

– Я твоей дочери жениха привёз. А сын твой пусть на моей сестре женится. Чо ты скажешь на это?

– Дак чо, я на это согласна. Как они? Их надо спросить.

Спрашивают:

– Ну, как вы?

– А мы чо, не против.

– Тогда надо вечер собрать, а мне путь далёк лежит.

– Почему тебе здесь не живётся? Сейчас только гулять да гулять.

– Нет, я от силы прогуляю неделю. Ничо меня здесь не веселит, не радует: меня любимая ждёт.

Поехал он дальше в путь. Но прежде заезжает на гору за советом к папаше, мамаше:

– Ну, чо, папаша, мамаша, вы мне скажете? Людей тех я освободил. Железного великана, Чёрного верзилу и Дракона с карликом похитил. Сестра с братом устроены, а я устроиться так и не мог.

– Ну и чо, попозже устроишься, дак кака беда?! Но путь тебе далёк лежит. Тебе нужно три года ехать, не меньше, до самого юга. Ступай против ветру. Там сам увидишь.

Долго ли, коротко подъезжает он к заветному месту. Там спит та деваха, без которой он не мог.

Подходит, хотел её разбудить, а потом решил:   не буду я её будить. Пусть сама проснётся. А я пока тоже посплю. Дошёл до неё, раскрыл лицо, там нары были у порога, упал и уснул крепким сном. Она от стука пробудилась, подошла, посмотрела: это чо же, неужели тот человек, которого я ожидала? Ой, не верится. Да нет, он вроде. Давай готовить обед. И стала ждать, когда он пробудится. Он пробудился и ждёт приглашенья.

– Но-ка, вставай, – говорит, – друг мой! Еле дождалась я тебя.

– Я тоже еле дождался. Поизмучился – такая тяжёлая дорога.

– Ну, ладно, сейчас горе развеселим с тобой.

Сели, пообедали.

– Пойдём, прогуляемся.

А потом она и говорит:

– Давай силой померяемся.

Вот они боролись, боролись. Она упрела, снимает первую одежду с себя, дальше борются, снимает вторую одежду, дальше продолжают, снимает третью (а у неё было до десятка одежд).

– И совсем ты меня упарил, – говорит. – Но я мысль твою знаю, что ты навёл. Ты меня и спервости мог бы сбороть. Но ты сам не поддаёшься, чтоб я тебя могла сбороть. Ну-ка, вспомни эту задачу. Ещё задача ляжет на тебя: мой брат в колдовской сети в озере сидит и его надо выручить. И сеть эту никак нельзя разорвать. Он вылезет до половину ушей, и опять его удавит в озеро.

– Ну, чо, помогу.

– Вот тогда я буду твоя законная жена. А теперь ступай туда.

Взял он кайлу, лом, пешню и поехал к тому озеру.

Доезжает, думает: чо же это сеть не разорвать? Тоненькая ведь она. Рукам попробовал – не может разорвать.

Спускается опять та птица Нивест. Помогла ему.

– А дальше, – говорит, – сам справишься.

Освободил Вергун её брата, посадил на коня и поехали.

Она ждала, ждала их. И не дождалась. Садится тоже на коня и поехала к ним навстречу.

Встретила.

– Ну, исполнил мою задачу. Теперь будешь мой муж законный. Будем вместе жить.

Поехали.

Во дворе стоял колодец, в колодце рыба елец, и моей сказке конец.

Словарик

Бравенькое – хорошее

Зорили (зорить) – разоряли, грабили
Крох – кровь
Обнос – обычай за столом, когда девушка подносит по очереди гостям спиртное
Сбороть – побороть
Туесочек – туес, берестяной сосуд
Халупа – хижина, избёнка