Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник П. А. Болдаков

О бедном охотнике

Это в одной деревне было. Бедняк жил. Охотник он. С женой... Ну, что? Имел только одну корову, держал поросёнка. Жена говорит:
– Ваня, пойди-ка хоть поохоться, что-нибудь, может быть, все-таки добыдешь. Ну, что, послушался, взял ружьё и пошёл. Это уже дело было в сентябре месяце. Идет, видит: сидит птица кака-то. Ага! Подходит он поближе к ней, чтоб можно её пристрелить. Берёт ружьё, прикладывается: хотел стрелить её, птица эта смотрит на него. Ишо подходит поближе. В чём дело? Подошёл, опеть прилаживатся стрелить её. Птица сидит. «Почему же она не летит, эта птица?» Теперь доходит ближе ишо. Ружьё это с курки спустил. В чём дело? Не летит птица. Совершенно подошел близко к ей. Третий раз прилаживатся стрелить. Птица не летит, ничего. Взял ружьё, курки обратно взвел. Подходит ближе к птице. Эта птица совершенно не может лететь – у ей отбитое крыло, правое: «А, вон она что не летит!» Берёт этот Иванушка птицу. (Это был орёл.) Посмотел: право крыло отбито. «Дай, я понесу эту птицу домой».
Принёс он её домой. Жена и говорит:
– Ну, как поохотился?
– Да вот поохотился, принёс птицу.
– Дак как же это птица? Как ты её принёс, смог принести?
– Да вот, кое-как принёс.
– Так, а что теперя из неё?
– Но и пускай она живёт. У ей отбитое крыло, повреждено.
– Но, дак к чему же это тебе? Птица? Зачем её держать-то? Кормить-то её?
– Ну, это не твоё дело! Я буду её кормить, эту птицу.
Давай кормить Иван птицу: даёт ей хлеба – она хлеба не ест; дал мяса – мясо ест.
– Ага, она мясо, – говорит жена, – ест!
Ну, а где он мяса наберёт? Обожди.
– Где же ты мяса ему наберешь? Кормить будешь и без толку, самим есть нечего.
– А, ладно, жена, обожди.
Иван не долго думал: жена ушла на работу, а он – бац! – телёнка по ноге и сломал ногу телёнку. Приходит жена:
– Чо такое, телёнок-то без ноги?
– Чёрт его знат, прыгал что-то и ногу сломал.
– Ну, куда же его?
– Да куда: надо обдирать.
А Иван думал: «Я хоть эту птицу буду кормить, сами-то маленько поедим». И он кормит эту птицу, орла.
Вот он прокормил месяц этим телёнком. Мясом его кормит. Всё. Поит, кормит. Придёт посмотреть, крыло подживать начинат у него. Телёнка мало осталось уже у его. Там, может быть, одно стегно уж.
– Ты что, Ваня, делаешь?
– Что?
– А где мясо?
– Мясо съели.
– Дак как же мы съели. Столь не должны съесть.
– А я птицу кормлю. Эту.
– Дак птицу-то, птицу кормишь, а самим-то есть нечего. К чему она тебе, птица?  
– Да, пускай живёт, пускай у ей крыло заживёт.
Ну, в чём дело? Живёт. Скормил это все мясо.
Что делать? Поросёнок ишо есть.
Начинат этот орёл обоим крыльям уже подымать: лево и право подымат. Подымат он ему, смотрит: подживат крыло совсем. А он, значить, что: подживат, хорошо. Гладит его всё. Бодрей, бодрей стаёт орёл. Дай, поросёнка убью: раз! – его по переносью. Приходит жена:
– Чо-то поросёнок-то лежит.
– Дак чо: лежит, така болезь, наверно, ходит – оне всё лежат.
А он ему по носу жогнул и все, а сам думат: «Птицу буду кормить». Теперь давай поросёнком кормить его.
– Но, да и сами поедим.
Баба говорит:
– Я исть-то не буду, раз болезь ходит, так пускай уж птицу кормит.
А ему то и надо: давай этого поросёнка кормить орлу. Кормит. Скормил. Орёл уже начинат хорошо махать крыльям. А он думат: «Ага, мне хоть бы выкормить его, да чтоб он поправился, улетел туда, на свое место». Поросёнка этого докормил. Пришёл к ему, орёл – раз замахал, замахал, крыльям: полетел, полетел, полетел, из виду улетел. Иван думат: «Вот, накормил птицу, телёнка скормил, поросёнка скормил, и орёл мой улетел». Круг дал, прилетат обратно, сял на это же место.
Иван пришёл, его посмотрел, ну, погладил: ишо ничего, зажило. «Ладно, живи. Ишо кормить буду». Каждый день ходит его кормит. Он начинат ещё хлеше крыльям махать.
Теперя раз сказал человечьим голосом этот орёл:
– Но, Иванушка завтре собирайся в путь.
Как же так? Птица и заговорила!
Утром Иван встаёт, приходит к орлу. Мясо притаскиват. Сам позавтрекал. Орла этого накормил.
– Нет, не всё, – говорит орёл. – Принеси себе ремни такие. Привязаться чтоб тебе.
Приносит Иван ремни хорошие. На тушу их – и привязался.
– Только так привязывай, чтоб крыльям не мешало мне. Чтоб лететь не мешало ничо. А сам будешь держаться вольно рукам за меня.
Привязался. «Ой, – думат, – аннако, он меня уронит. Ну, да чо, раз говорит, дак надо».
– А я за твою благодарность тебе расплачусь.
Главно: птица и заговорила!
Ну, хорошо. Привязался Иван за этого орла.
– Ну, говорит – отправляемся в путь-дороженьку.
Спорхнул орел и полетел. Полетел, полетел, не знай куда. Подыматся, подыматся.
– Иванушка, что под низом видишь?
– Вижу. Это земля. Вроде она как баранья шкурка.
– А-а, так кажется? – Он раз! – его с себя смахнул. Смахнул. Он полетел. Орёл дал ему отлететь, потом поймал.
– Ну, как, – говорит, – Иванушка, испужался, нет?
– Да-а, – говорит, – дрогнул!
– Да, а вот ты тогда-то ружьё на меня подымал, курки подымал, хотел стрелить-то, я вот тоже боялся. Вот как ты дрогнул, так же и я боялся.
Ну, ладно. Полетели дальше, дальше. Все выше, выше.
– Ну, как: что видишь под низом, нет?
– Вижу.
– Вроде как рукавичка там кака-то.
– Рукавичка? – Он опять – раз! – его с себя.
Полетел Иванушка вниз. Он его – раз! – подхватил.
– Ну, как, Иванушка? Чо, испужался, нет?
– О-ох, чуть сердце не выскочило у меня!
– Вот уж второй-то раз ты на меня намечался – вот так же: думаю, вот сейчас спустит и убьет меня! А ты не убил.
Но полетели дальше. Летят над морем.
– Иванушка, видишь там – нет чо под низом?
– Вижу.
– А чо там видишь?
– Ма-аленька кака-то лужинка вроде.
– А, это море! Море! И большое! Хлоп! – с себя опеть.
– Ой!
Орёл подхватил его под себя.
– Не бойся! Испужался ты, нет, Иванушка?
– Вот сейчас-то уж совсем испужался.
– Вот третий-то раз, когда ты на меня намечался, думал: сейчас-то ты убьёшь, а ты не убил. Вот теперя в рашшоте!
– Иванушка, чо впереди видишь, нет?
– Вижу что-то красне-ет, краснет. Всё, как огонь, горит!
– Тут живёт моя сестра младшая. Сейчас к ней заедем в гости.
Теперь Иван это трёкнулся: «Что такое? Орёл и говорит по-человечьи!»
– Ну, что такое, заедем.
Останавливаются. Делают посадку. И делается человеком орёл этот. Заходят.
– Здорово, сестрица!
– Здравствуйте, здравствуйте, братец! Что-то долго, долго ты нас не посещаешь.
– Так задержался, сестрица.
Ну, она приняла их. Угостила. Оне ночевали.
– Дак вот, сестрица, – говорит, – я бы погиб совсем. Вот этот человек меня спас. Надо как-нибудь с ним рашшитаться.
– Пожалуйста, рашшитаться всем могу, чо же: . и денег, и серебра, и золота! Пожалуйста. Сколь хотит, пусть столь и берёт.
Этот орёл наказал ему: «Ты, – говорит, – ничо не бери. Како богатсво будет давать, ты не бери. А в углу стоит маленька шкатулочка, эту шкатулочку у ней проси. Маленька она. А это: золото, серебра – не надо, не бери».
– Ну, вот деньги тебе. Сколь хотишь, набирай.
Он походил, походил, приходит к углу.
– Мне, – говорит, – ничего не надо, хозяйка, дайте вот эту шкатулочку мне.
Но, что же сделаешь! Пожалась, пожалась она. Но как для брата – всё!
– Пожалуйста.
Переночевали, отдохнули оне, полетели дальше.
Летели, летели. Орёл этот обессилелся.
– Знаешь чо, Иванушка, что-то у меня силы нету. Сейчас сделаем посадку, отдохнем.
Сели на землю.
– Я, – говорит, – исть хочу.
А исть нечего. Чёрт знат, сколько километров пролетели. Может, 500 или 1000. Чо делать? Исть-то нечего. Ничего не взяли. Иванушка достает перочинный ножик. От правой ноги вырезает икру свою.
– Хватит поисть?
– Хватит.
Орёл съел, наелся.
– Вот теперя можно опеть.
Поднялись, полетели дальше.
– Иванушка, – спрашиват орёл.
– Что.
– Что видишь впереде?
– Вижу. Блестит что-то. Светло!
– Это моя вторая сестра живёт тут. Это её дворец. Сейчас мы здесь остановимся.
Значит, прилетели, остановились. Орёл опеть сделался человеком, заходит в дворец. Сестра их принимает. Что же: брат прилетел с человеком! Чёрт с ем! Переночевали оне здесь, накормила она их как следует.
– Вот что, сестра, надо с этим человеком рашшитаться. Этот человек меня спас. Он меня кормил, лечил. Я у его жил.
Опеть же он ему наказал: «Что будет она тебе давать, не бери, а бери у ей ковёр-самолёт. Больше ничего не бери. А тебе чо надо, он тебя понесёт. Сядешь – скажи только: «Накрой стол!» – накроет, поисть, чо надо, все будет. Ничо больше не бери».
Ходила, ходила сестра. Открывает сундуки с золотом:
– Пожалуйста. Что тебе нужно, то бери.
Он походил, походил. И золота не надо. Серебра не надо.
– Дайте вот этот ковёр мне. И больше все – за вашего брата. Я его, конечно, лечил, кормил.
– Правильно, правильно, сестрица!
Ну, чо, ничо не сделашь. Даёт ему этот ковёр-самолёт.
Три дня пожил Иванушка тут. Орел и говорит ему:
– Ну, что, Иванушка, ишо поживёшь или домой поедешь?
– Да, жить-то хорошо, а ехать-то ишо лучше. У меня же жена. Она меня потеряла. Я ей ничо не сказал, куда пошёл-то даже. Я пошёл-то кормить тебя, а уехали-то не знай куда.
– А далеко мы с тобой уехали! Ай-ей! Двадцать лет тебе надо идти пешком.
– Далековато! (Ха!) Нет, как-то надо выбираться.
Пожил три дня Иванушка тут.
– Ну, Иванушка, собирайся в путь-дороженьку, поедем! Я провожу тебя.
Опять по-старому Иванушка собираться. Это с собой берёт: ковёр и шкатулочку привязыват на себя. Отправились. А про себя думат Иван: «Сколько денег видал и ничо не взял даже. Зачем же я сделал?! Телёнка скормил, поросёнка скормил! Ну, да ладно. Что будет, тому и быть».
Летят оне обратно. Осталось недалеко уж. Километров, может, пятьсот.
– Иванушка, счас посадку сделам.
Сделали посадку оне.
– Вот, Иванушка, все тебе дали, а ничо не рассказали, в чём дело.
Иванушка и говорит:
– Да, орёл, это правильно. Зачем это всё мне, я совершенно ничо не знаю.
Оне уже на земле.
– Вот, ковёр-самолёт, накройте стол!
Ковёр-самолёт расстелился, стол накрыл. Пожалуйста! Все на ковре. И закуска, и выпивка.
– Вот, Иванушка, мы теперь попрощаемся с тобой здесь. Выпьем и закусим. Вот, как захочешь приказать, только скажи: «Ковёр-самолёт, накройте стол». На два – на два, на пять – на пять. Сколь закажешь – столь и будет.
– Хорошо! Слушаюсь!
Выпили оне, закусили.
– Сейчас уж я обратно полечу, а ты уж полетишь на ковре, на самолёте.
– А я упаду.
– Да не упадёшь никуда. Там ногам держаться где и ручки есть. Только скажешь: «Ну, ковёр-самолёт, вези меня домой!»
– А я не упаду?
– Да нет же, не упадешь. Он не сронит тебя.
Попрощались они. Орёл полетел на родину. А Иван лёг на ковёр-самолёт: «Но, ковёр-самолёт, вези меня домой!» Подыматся, подыматся ковёр-самолёт. Иван держится рукам и ногам. И куда он несёт его? Видит – место-то знакомо. «Гм, это же наш посёлок-то. А шесть километрох – и наша деревня!»
– Ковёр-самолёт, остановись!
Шесть километрох не доехали. На такой елани ковёр-самолёт спускается.
– Ковёр-самолёт! Накрой-ка стол на одного человека!
Скатерть разостлалась:
– Что нужно?
– Выпить маленько и закусить.
Выпил, закусил. A-а дай ишо стопочку выпью! Всё равно: деревня-то на виду! Пешком дойду. А елань чиста, хороша! Думат: «Ну, куда же это шкатулку-то я взял? К чему она?» Молоточек тут. Молоточек он отвязал, раз! – по крышке стукнул. Боже мой! Полезло, полезло оттуль... тамака: полк один, другой, третий... рабочие все.
– Что прикажете, Иванушка?
– На это елани построить город!
Сейчас пошло строение, а уже вечер был. Утром встаёт: город тудаки, на этой елани, выстроен. В чём дело?
– Что прикажете ещё?
– Чтобы были тут солдаты, два полка солдат, и охрана была бы. И мне дом хороший выстроить.
Пошло строение. Откуда что получилося? Выстроился город. Иван сам смотрит и не верит, и не знат, в чем дело тудака, и не знат, чо сделать. Уж и ничо не надо ему. Вот, туда-сюда три дня прожили. Раз – этот молоточек взял Иван, в дно стукнул – пошло всё обратно. Весь народ пошёл в шкатулку, и в одно ночь города не стало. Что такое? Город был и не стало. Иван думат: вот чего! Вот для чего шкатулка-то дана. А ничо не сказали ему, что она волшебная. Но до жены-то надо дойти. Деревня-то недалеко: шесть километрох! «Дай-ка, я пойду». Приходит он в эту деревню к жене.
– Но-о! Здравствуй-ка, любушка!
– Здравствуй, здравствуй, Ваня. Я тебя совсем потеряла. Где же это был? Чо, на охоту ходил?
– Не-ет, я на охоту не ходил.
– Тебя не стало, и птицы не стало. Куда вы девалися?
– Дак вот я в гостях был у орла у этого.
– В гостях был? И что же ты у его там видел?
– Обожди, расскажу.
– Ты есть, поди, хочешь?
– Не-ет, я поел немного.
– Дак кем кормить-то я тебя буду?
– Я никого не знаю, кем кормить. А хошь поисти, дак сейчас поужинаем. А ну, ковёр-самолёт, накрой-ка на стол!
Ковёр-самолёт тут скатерть, всё.
– На пять чтоб человек было выпивки и закуски!
Всё явилось. Жена глаза уставила, смотрит: вот так Ваня! «Чо такое? На пять накрыл, а нас двое».
– Но, беги за соседям, – говорит.
– Сват, да брат, да кума, пошли к нам! Пришли. Закуска и выпивка – давай! Сказал Ваня: «Убрать всё» – ничо не стало.
Ночевали ночь, прожил он день. Опеть уж друга ночь подходит.
– Вот телёнка скормил, поросёнка скормил. Ничо же больше и нет у нас.
– Да, будет! Всё будет у нас.
– Сказка ли чо ли сказываться будет?
– Да посмотришь!
Вечером в шкатулку стукнул:
– Эту деревню всю застроить, чтоб город был! В ночь пошло строение. Где елань была, всё застроили.
– Чтоб свет был, и музыка играла, и чтоб были солдаты-охрана!
Что такое? – наутро встали. Что такое получилось? У нас не видано и не слыхано. Откуда он взялся, что такое? А Ивану с Дарьей с этой дом поставили в центре города. Она пришла:
– Ваня, чо такое?
А он бытто не знат:
– А чо?
– Да город.
– Пошли в свой дом.
Пришли, а там всё отстроено, ощикатурено обчежитие. Ха-ха!
– Ой, Ваня, – говорит жена, – а корова-то осталась одна там!
– Ну и пушай живёт одна там! Надо, дак десять будет.
– Да куда нам десять! Нам одной девать некуда.
– Ладно, пушай город. Пушай люди живут.
Вот люди его находят.
– Господин Иван Петрович, чо разрешите работать?
– Чо работать? Работы пока не предвидится. Всё сделали – хватит тогда. Зарплата идёт вам. Но и живите. Питанье есть. – (Магазинов настроили там!). Там же все подъезды, а в каждом подъезде – всё магазин, магазин.
Я вот был там. Ой, погулял тоже! Маленько выпил. Ну, что сделать? Все незнакомы. Все знакомились да знакомились: быдем знакомы да быдем знакомы! От того стопку до от другого стопку – тоже понабрался. Ещё воздярживался и маленько выпил.
– Но, чо надо, – говорю, – ребята, живите! Живите и работайте, но не фулиганьте!
Наказал ишо имям так.
– Ладно, ладно, – говорят, – не будем фулиганить. Ха-ха!
Ну, ишо рестораны там были, зашли: шимпанского выпили там подходяшше, а просту водку не пили, коньяку рюмки три выпили. Я говорю:
– Живите, ребята, работайте, только не фулиганьте.
А я так и остался. У меня нынче бригадиры их были. Они работают и всё. И сейчас живут оне. Это новый город – такой же, как Ангарска: в каждом подъезде всё магазин, магазин. Но, на этом пока закончим. А потом ишо подумам.

Словарик

Аннако – однако
Бытто – будто
Елань – возвышенная голая и открытая равнина («Толковый словарь живого великорусского языка», В. И. Даль).
Жогнул – резко ударил, будто ожёг плетью
Имям – им
Оттуль – оттуда
Переносье – переносица
Прилаживается – приспосабливается
Тамака – там
Трёкнулся – понял, сообразил, разобрался
Тудаки – тут
Фулиганьте – хулиганьте