Звукозапись
Экранизация
Литературные вечера
Автограф

Шастина Е. И. / Произведения

Сказочник Филипп Егорович Томшин

Приключения двух охотников

В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живём, на ровном месте, как на бороне, – это было в одном селе. Это, конечно, не сказка, а присказка. Сказка будет после обеда, поевши мягкого хлеба. А после обеда – два часа отдыха – время движется к вечеру.

Жили в одном селе старик со старухой. У них было два сына. Вот как-то раз взяли они посудки и пошли собирать ягоду. Много ли, мало ли они её собирали и сблудили: не нашли себе дорогу и подались дальше в тайгу.

Шли они, шли. Несколько ночей спали под открытым небом. Наконец приходят к охотнику. Он спрашивает:

– Вы, дети, куда пошли?

– Дак вот мы заблудились и теперь не знаем, куда идти.

– А вы будете у меня жить?

– Будем, – говорят.

– Вот тогда вы моим детям будете. Я папашей вашим буду. Поить-кормить, обувать вас буду, а вы помогать мне будете. Я – таёжник, охотник. И вы станете охотниками. Я ведь тоже когда-то заблудился и взрос в лесу. И состарился в лесу.

– Так и нам, видно, дедушка, век свой, молодость провожать в лесу. Мы помогать тебе будем. Дровишки таскать, колоть.

Дале боле. Время идёт. Они уже подросли. Стало им уже лет, наверное, по двадцать. Они и говорят:

– Чо же, дедушка, ты бы дал нам по ружью, по ножу, по топору, по котелку, сухарьков дай, и мы пойдём охотиться, но в разные стороны. Один вверх пойдёт, другой вниз. Может, где и из тайги выйдем. А то чо мы в тайге будем провожать саму моложись?

– Но, смотрите сами: хотите – идите, чтоб всё по-хорошему у вас было.

Они встали и пошли.

– Но, дедушка, до свиданья!

– До свиданья, ребята, чтоб всё у вас по-хорошему было.

Ладно. Идут они сначала вместе, не разбились, никого. Попадается им Медведь. Только хотят стрелять в него, а Медведь и говорит:

– Вы меня не троньте, а я вам пригожусь. Вот схожу сейчас в лес и приведу своего второго товарища, чтоб вам поровну было.

Скрутился Медведь, убежал. Приводит своего товарища.

– Вот, пожалуйста, у того и другого, никому не обидно.

Идут дальше. Вдруг Волк выскакивает. Только хотят Волка убить:

– А вы не бейте, – говорит Волк, – я за товарищем схожу. Как раз у вас и будет по волку: у того и другого.

Идут дальше. Попадается им Заяц. Только хотят его стрельнуть, он говорит:

– Не бейте меня. Я вам пригожусь.

С момента побежал, нашёл товарища.

Вот стало у каждого зверей поровну.

Александр как старший брат говорит младшему:

– Вот здесь я в сосну воткну кинжал и положу тряпочку. Через столь-то дней ты приди сюда и посмотри: если кинжал будет чистый, то я буду в живности. Кинжал если почернеет, то я буду в усмерти. Вот наблюдай за нём, за кинжалом.

Договорились они так и разошлись в разные стороны. Александр пошёл вверх, Василий пошёл вниз.

Долго ли, коротко ли шёл Александр, низко ли, высоко ли, близко ли далеко ли – это скоро сказка сказывается – дело делается нескоро.

Вот уже и поля начались, луга. Ага, – где-то должен посёлок здесь быть, ли кто ли такое живое вещество. Видит: тамака озеро виднеется, будочка тамака. А где-то дале-е-ко-дале-е-ко в стороне стоит городок.

Подходит к этой будочке, видит в будочке кто-то шевелится. Кто там, интересно? Он прикрикнул своей страже: «Не трогать тамака, кто там есть».

Подходит, смотрит – ага! Царская девушка сидит, горюет одна.

– Дак вы чего тут сидите?

– Меня привезли на поедание такому-то Идолишшу, трёхглавому змею.

– Ну, я помогу вашему горю.

– Вы лучше идите, а мне всё равно уж помирать.

– Нет, я не позволю этого делать.

Но, немного время, выходит этот Змей. Посмотрел и говорит:

– Я у царя просил завтрак, а он дал мне и на обед!

– А ты не хвались, проклятое Идолишше! Ты ещё в поле едешь! Вот когда из поля поедешь, тогда оглянись на себя.

– Дак чо: биться ли, мириться будем?

Ну, как крикнул Александр тудака! Звери выскочили и моментом его кончили. А сам он лёг отдыхать и заснул.

А стража тут стоит. Вот Медведь к Волку подходит:

– Ты никуда не пойдёшь?

– Нет, никуда не пойду.

– Смотри, карауль хозяина. А я теперь тут пишшу поишшу. Жрать надо кого-то.

Ладно. Медведь ушёл. Волк к Зайцу подходит:

– Ты никуда не пойдёшь? Давай карауль хозяина, а я сбегаю тоже пожрать.

– Дак а я-то кого тут? Я тоже ись хочу!

– Я тебе принесу кого-нибудь, ты только карауль здесь. Не уходи никуда. А то медведь-то придёт – мне попадёт и тебе попадёт тоже.

– Ну, ну, ладно.

Волк убежал. Заяц этот покрутился, ну, чо? Хозяин спит. Увернулся и убежал куда-то тоже. Никого нет из стражи!

А тут за кустом цыган был. Он как раз поехал за водой и увидал: человек спит и девушка сидит. Думает: «Ага, человека-то я сейчас убью – кары мне нет никакой; девушку заберу и возьму чо-нибудь за её спасение, вроде я спас».

Не в долгом, в коротком цыган подходит, бочку с телеги сбросил. Берет этот же нож – раз! Отсек голову этому Александру. Сам живо к будке:

– Ну, – говорит, – поехали. Садись на телегу и всё! Смотри, не говори, что он тебя спас, а скажи: я спас! Он, видишь, трупом лежит, в живности его нет! Скажи – я! А если ты на меня не скажешь, то и тебя я убью, – говорит. – Смотри! Вот тебе горсть земли – съедай, чтоб измены никакой не было!

Ну, ей пришлось взять немного земли и проглотнуть.

Ладно. Привозит её к царю:

– Вот я, – говорит, – её спас.

– Да, ну! Чем ты докажешь, что спас-то?

– Вот так и так, – говорит, – спас и всё.

– Ну, ладно, больше тут нет никого. Сделано так сделано! Ну, чо теперь тебе надо за это?

– Да я хотел её к себе, на ей, – говорит, – пожениться, в общем.

– Обожди, назначим вечер. Это не сразу так делается.

Тут прибегает ушкан, видит: ага! У хозяина голова отрублена! Ну, думает, сейчас мне от Волка попадёт!

Приходит Волк:

– Ты куда ходил?

– Нет, никуда не ходил.

– А почему у хозяина голова валяется!

– Я, – говорит, – спал, никого не видал.

– А я тебе чо говорил? Не спать, а только сидеть караулить!

– Ну, чо? Заснул – сном издолило.

– Я тебе сейчас покажу «издолило»! Мне тоже проборка будет за это.

И давай понужать этого Зайца. Тот не знат, куда деваться. Напонужал, что тот еле-еле живой тамака.

Прибежал Медведь. Волк сидит качается, будто дремлет. Медведь говорит:

– Это что такое?! Хозяин-то, смотри-ка, – говорит, – голова-то у него отрублена, – говорит. – Ты, однако, куда-то ходил?

– Не-ет, никуда не ходил! Вот я сидел, что-то задремал и уснул, – говорит. – И не слыхал, кто тут был или нет, даже и не знаю.

–Я тебе сейчас покажу, – говорит. – Ну, и выстирал этого Волка так, как надо!

– Ну, как ишо? Дремать будешь, нет?

– Ой, нет, больше я не буду, – говорит, – прости.

– Вот тебе сейчас задание задам: человека надо поднять на ноги, во что, во что ни стало! Побегай туда, куда надо, и возьми трёх сортов воды: мёртвой, живой и сростельной, всего три флакона и принеси.

– Оё-ёй, – говорит Волк, – куда я пойду, где возьму?

– А вот если не принесёшь, дак мне на глаза не показывайся. С пустым лапам придёшь – я тебя разнесу в прах!

Волку делать нечего, побежал. Вот он бежал, бежал, бежал, видит – стая ворон на лугу. «Дай, думает, попробую поймать одного хоть воронёнка». Вот он крался, крался и разлёгся наместо колодины. А воронёнок прыгал всё ближе, ближе и подошёл. Он хап его! И поймал, и держит, а те все разлетелися.

Теперь, значит, мать этого воронёнка, Ворона-то, и говорит:

– Ты зачем мою детёнышу взял? Ну-ка, сейчас отпусти, – говорит.

– Нет, – говорит Волк, – раз поймал – всё! В моих лапах будет сидеть!

– Ну, отпусти! А чо тебе надо, я принесу.

– А вот если принесёшь мне три флакона мёртвой, сростельной и живой воды, отпушшу.

– Принесу, я знаю где. А ты тут не губи моего воронёнка, а то не получишь ничего.

Ворона полетела туда, где эти вешши были. Она там украла эти флаконы у бабушки у какой-то, там они в саду были. У этой бабушки были сумки. Она вцапилася за ручки и унесла эти флаконы. Приносит Волку:

– Вот тебе задание, отпусти моего воронёнка.

– Вот тебе воронёнок. А то бы сам-то где я мог взять-то? Бежать куда мне надо бы было?

Ну, Волк вертается.

– Вот я достал воды, которой ты просил.

– Молодцом, – говорит Медведь, – сейчас буду я лечить его.

Ладно. Сначала он водой его сростил, потом мёртвой прыснул – тело омертвело, а после прыснул он живой воды.

Немного прошло время, Александр встаёт на ноги.

– Фу, как долго я спал!

– Да, ты действительно спал. У тебя голова прочь валялась от туши!

– А почему это так?

– Я не знаю, почему это так. Я уходил продукты себе искать, оставлял Волка, а тот не признаётся, но скорее всего, зайка своего оставил, а сам в лес убежал. И тот тоже, видно, умолол. Вот всё и получилось.

– Да, – говорит, – интересное дело. Жалко, враг мой ноги убрал, я ему показал бы, – говорит. – Ну, ладно. А теперь нужно идти в город, а то тут нечем питаться-то.

– Да, мы тоже исти-то хочем, – звери говорят. – Тоже в животах-то пусто.

Пошли. Подходят к городу. А принцесса его в окно- то и увидала!

Александр заходит в дом и говорит:

– Ну как, хозяин, можно, нет у вас поисти-то тут? А зверей вы не бойтеся. Мои звери не потронут, они учёные. Но им тоже жратву каку-то надо дать. А то иначе пойдут пакостить.

Ладно. Заходит он в избу. Садят его за столы, а зверей там ещё куда-то.

А деваха-то эта смотрела-смотрела и говорит:

– Папаша, идите-ка сюда.

Он подходит.

– В чём, – говорит, – дело, дочка?

– Да ты знаешь, не этот меня спасал, а вот человек-то! Который пришёл со зверями. Он спасал-то ведь!

– А ты почему сразу мне не сказала?

– Да он ему голову отсёк, – говорит. – И меня припугнул, что, если, мол, скажешь, я тебя убью. Дак волей-неволей надо было кого-то говореть.

– Да, это правильно, – говорит отец. – А чем ты можешь доказать, что тот все сделал?

– Эти доказательства все у него есть.

А цыган говорит:

– Ты кого собирать? Я же тебя спасал! Его там не было совсем! А ты кого тут плетёшь? Ты задремала, и тебе сон приснился, как будто он тебя спасал! Это же сон у тебя был! А фактически-то я тебя спас.

– Нет, не ты, а он спасал!

– Да, нет. Спорить даже буду, что я спасал!

– А чем ты докажешь, если ты спасал? – говорит царь.

– Докажу! Пошли, докажем, чо делать.

Ну, и остальные тут пошли. Стража пошла.

Приходят.

– Ну-ка, где чо сложил, показывай!

А Александр, когда Змея убил, головы и языки под плиту запихал. Ну, значит, цыган пошиньгал, пошиньгал – ничего не получилося.

– Дак вот сюда я все запихнул, ветром теперь туда затолкало, – говорит.

А тот тихонько подходит, плиту эту запросто приподнял:

– Вот, – говорит, – они, видишь, – и плиту эту на место положил. – Ну, как тебе это? Вот тебе крах теперь! Это за обман!

Ну, и цыгану голову срубили.

Я там был, пиво пил, по усам текло, но только в рот не попало.

Но вы не думайте, что эта сказка кончилася. Сказка идёт дальше, своим ходом. Пешком идёт она! Котомку такую навязала, что еле-еле плетётся.

Так. Теперь хозяин этот, который спас эту девчину, как-то и говорит:

– Я пойду на охоту.

– Ну, у нас ведь всё, всё есть, – жена протест делает. – Зачем тебе эта охота?

– Я родился и вырос в лесу. Из дому ушёл десяти лет, и десять лет уже, больше – в лесу. И вот теперь я без лесу быть не могу. Хоть ты мне золота насыпь – оно мне наместо сору, – говорит. – Вот если я уйду хотя на день в тайгу, то буду весёлый такой, будто где-то чего-то взял. Отпустите меня, – говорит.

Ну, ладно. Его отпустили. Он только на поле вышел, откуда ни возьмись вывернулся мамонт-зверь и поманил. Звери за нём, он за нём, и пошли в тайгу. Вот бежали-бежали. Он только не отпускал из виду, чтоб не потерять этого зверя. А он уж натренировался бегать как зверь. И дело уже к ночи. Вот совсем было догнал – и никакого зверя нету! И куда девался!

Ладно. Надо где-то ночь проводить. Темень. Ничего не видать. До утра, думает, буду ждать. Насбирал сучков около близи, разжёг костёр возле сосны. Звери тут стоят, сам стоит, греется. Но поись нечего, конечно. Уж как-то надо пробиваться.

Слышат: ага! кто-то на деревине дыдыркает:

– Ды-ды-ды-ды! Пусти, хозяин, меня обогреться у костра.

– Где? Кто?

– Да вот на деревине я сижу.

– Да кто там такой?

– Да я женщина.

– Ты откуда туда забралась?

– Дак вот: така-то, така-то я.

– A-а, так это ты-то нас и вела? Ну, ладно. Я тебе покажу обогрев, – говорит. – Но, спускайся, грейся!

– Нет, – говорит, – спускаться я не буду. Я твоих зверей боюсь до страсти.

– Ну, чо боишься? Они тебя не тронут. Спускайся!

– Нет, я не буду.

– А ты возьми брось веточку, они не пойдут.

Она отломила, бросила, и – они все кончились, окаменели: и звери превратились в камни, и огонь, и сам охотник.

Ладно. В это время подходит его брат Василий к сосне и видит давно уже почерневший нож. «Ой, надо выручать идти». А где он там, не знает.

Пошёл по следам от сосны. Выходит на луг, доходит до озера и в городок.

Жена Александра увидала его:

– Ой, он, он, он! Звери и вот он сам!

А братья друг на друга точно находили. Что один, что другой – не различимы. Ну, Василий догадывается, что, стало быть, брат здесь был, и куда девался – не знает. Спрашивает:

– А тут кто был? И куда-нибудь уходил?

– Дак вы ведь утром вот туда-то уходили, – она говорит. – За ком-то вы бежали.

– Хорошо, – говорит. – А я там одну вещь выронил и забыл. Сейчас мне надо эту вещь взять. Если эту вещь я не возьму, я буду болеть. И болеть до того, что могу и хануть. А если я её возьму, я буду жив и здоров и болеть не буду. Прошу вас, отпустите меня!

– Дак вот вы уйдёте и не вернётеся.

– Нет, вернусь, – говорит. – Только покажите мне, куда заходить, я не знаю.

– Ты вот так вот, так вот, так вот заходил, туда по речке вы и убежали.

Только он на речку вышел, опеть ему мамонт-зверь показался и повёл. Тот прыжкам бежит, и этот за нём бежит. И опять ночь. И до этой до деревины только добегают они.

Темно. Видит: какие-то каменья лежат тудака. Он набирает сучков, разжигает костёр и всматривается в эти каменья. Что такое? Вроде на медведя похож один камень, другой вроде на волка похож, третий на зайца. Потом посмотрел – вроде как огонь такой каменный одет. Ага! А это мой брат, ли чо ли – каменный человек лежит? Дак неужели он? Дак это кто-то здесь есть, кто-то чо-то сделал. Ладно, думает, буду остерегаться.

Потом костёр разжёг, она зубам брякает – заколела: кого-то надо делать-то!

– Молодой, – говорит, – паренёк, можно, нет у вас здесь обогреться?

– Где? Кто? Никого я не вижу. Кто впотьмах шарится? Женщинам не положено по тайге шариться. Это только мужикам лишь можно ходить, охотникам.

– Да я тоже ходила. Заблудилась и от страху залезла на дерево. Зверей ваших боюсь.

– А кто ты такая?

– Да кто такая? Обыкновенный человек, женщина.

– А тут какие каменья лежат?

– А я не знаю про их, какие каменья лежат.

– Ну, как не знаешь! Это ваша милость, – говорит. – Кто их вёл-то? Где зверь-то? – говорит. – Мамонт-то зверь где? – говорит. – Куда он ушёл?

– А я не видала, – говорит.

– Это вы, однако, будете. Вы нас привели. И этих тоже привели. Но-ка, сейчас же: эти камни вот лежат – бросьте в них веточку, чтоб они в живности стали. Если ты не бросишь, выташшу из кармана копейку – тебе крах будет! Твоя смёрточка – вот она! В кармашке моём лежит.

– А покажи, где она у тебя, где ты её взял? – говорит.

– А вот видишь, нет? Твоя ли?

– Моя, – говорит. – Отдай мне её.

– На, возьми, спускайся сюда.

– Нет, я твоих зверей боюсь!

– Боишься? Брось веточку, чтоб те встали. А тогда отдам.

– Ладно, – говорит.

Бросила веточку. Те из камней превратились всё в живность.

– Дак вот теперь дай.

– Погоди маленечко. Я совет с братом переведу, потом тебе копейку отдам.

– Ну, дак как? – спрашивает брата. – Кто тебя сюда привёл?

– Дак вот я костёр развёл, она ветку бросила, и в камни мы все превратилися. Вот она где сидит, – говорит.

– И меня она привела сюда же, – говорит Василий. – Вот на возьми ты эту копейку и пусти туда, чтоб из неё пыль получилась.

Тот брат взял, пустил копейку, и она кончилась.

Пришли они обратно в город. Царская дочь выходит, что такое, думает, какой мой муж? Находят друг на друга – одинаковы. Ходила, ходила:

– Не могу, – говорит, – я разгадать, говорите вы сами.

– Я первый сюда приходил. Меня зовут Александр. Вот Василий. Так что я с тобой, – говорит.

Ладно. Теперь надо Василию какую-то пару подыскивать. Вот она давай свою сестрёнку сватать.

– Ну, как ты? – спрашивает Василия.

– Дак я не против.

Ну, долго ли, коротко ли, провернули они свадьбу. Собрали народ. А я шёл тут мимоходом, захожу туда. Меня за стол. Я вроде не иду, упираюся. А меня за рукава да и за стол. Ну, я наелся и напился до того, что и к тазу подоспел. Да и заснул тут.

А назавтра ничо не знаю, чо было.

А в ограде был колодец, а в колодце рыба елец, – и моей сказке конец.

Словарик

Заколела – замёрзла
Издолиль – одолеть
Ись – есть
Моложись – молодость
Опеть – опять
Понужать – заставлять, погонять
Посудки – посуда
Пошиньгать – потрепать, потеребить
Проборка – строгий выговор, внушение
Смёрточка – смерть
Стростельная – способствующая сращиванию
Тамака – там
Тудака – туда
Хануть – умереть