Детские писатели: Левитанский Юрий Давидович - список произведений
а б в г д е ж з и к л м н о п р с т у ф х ц ч ш э ю я

Левитанский Ю.Д. / Произведения

Секретная фамилия

ГЛАВА I. КТО ЭТОТ НЕЗНАКОМЕЦ?

Над замком — 
высокая башня резная. 
За башней резною — 
дорога лесная. 
В ненастную полночь 
помчится по ней 
в коляску впряжённая 
тройка коней.

За рощею 
путь перережет коляске 
лихой незнакомец 
в таинственной маске... 
Не так ли героя 
представили вы, 
увидев название 
первой главы?

Ошиблись, ребята!
Признаюсь вначале, 
что он не какой-нибудь 
рыцарь Печали. 
Он ходит без маски 
и больше — пешком, 
и, может быть, 
вам незнакомец знаком.

Ни шпага, ни щит его 
не украшает. 
Большая опасность 
ему угрожает. 
Сейчас, не спеша, 
расскажу обо всём — 
и, может быть, мы-то 
его и спасём.

Итак, незнакомца 
зовут Николаем. 
В футбол он играет 
за нашим сараем.
Как листьев зелёных 
в весеннем лесу — 
веснушек весной 
у него на носу.

А вид у него 
независимо-гордый. 
Вот только характер 
не очень-то твёрдый. 
Вот только 
с характером этим 
беда. 
Характер подводит его 
иногда.

В назначенный час 
вы приходите в класс, 
а Коля является 
позже на час. 
Заверит ребят он, 
что не виноват он: — 
Часы-то на час у
бежали у вас! 

Дано упражнение 
на умножение. 
Только у Коли 
не вышло решение. 
Но Коля солидно 
заметит: — Как видно, 
ошибка в задачнике — 
вот моё мнение!

День трудовой 
вы окончили свой. 
Но кто это с Колей 
несётся домой? 
То двойки-двойняшки, 
как будто дворняжки, 
за Колей проносятся 
по мостовой.

А ведь, между прочим, 
у Коли отец — 
известный рабочий, 
отличный кузнец. 
Отец никогда 
не имел опозданья. 
Отец выполняет 
любые заданья.

По этой причине 
товарищи в школе 
фамилию Двойкин 
присвоили Коле: 
мол, пусть не позорит он 
имя отца, 
почтенное имя 
отца-кузнеца.

Возможно, ребята, 
что кто-нибудь спросит: 
А что за фамилию 
вправду он носит? 
Но я вам пока 
ничего не скажу. 
Пока что я всё это 
в тайне держу!

ГЛАВА II.ГЕНИАЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ

Весеннее солнце, 
набухшие почки. 
Топорщится зелень
в соседнем лесочке. 
Скворцы прилетели,
 и в среду с утра 
экзаменов школьных 
начнётся пора...

Горячее время. 
Наш Коля в субботу 
решил, что, пожалуй, 
пора за работу.
Пожалуй, довольно 
валять дурака. 
Любая минута 
сейчас дорога.

— Я строгий себе 
распорядок составлю, 
не более часа 
на отдых оставлю. 
Я сам по макушку 
себя загружу. 
Я каждой секундой 
теперь дорожу!..

Воскресное утро. 
Пойти бы гулять! 
Но Коля решительно 
вынул тетрадь. 
Чернилами синими 
пишет в тетрадке 
о часе подъёма 
и часе зарядки.

Он день на часы 
разделил аккуратно, 
для отдыха время 
ставил, понятно. 
Такой распорядок, 
такой в нём порядок, 
что просто, товарищи, 
невероятно!

Но только успели 
просохнуть чернила, 
как Колю 
внезапная мысль осенила: 
такой распорядок 
найдёшь не везде, 
не лучше ль его 
начертить на листе?

Он, палец поднявши, сказал: — 
Гениально! 
Я выполню замысел 
свой моментально. 
Я кнопками лист 
прикреплю на стене. 
Пускай все ребята 
завидуют мне!

Полдня не прошло — 
и работа готова. 
Но что-то наш Коля 
нахмурился снова. 
Он громко воскликнул: — 
Какой я чудак! 
Да кто же, товарищи,
 делает так?

Я занялся просто 
работой бесцельной: 
тут надо бы краской писать 
акварельной. 
Я к Пете схожу, 
акварель одолжу,
тогда-то, ребята,
я вам покажу!

И ездил он к Пете 
на велосипеде, 
и взял акварельные краски 
у Пети. 
А вечером поздно 
сидел малевал, 
в стеклянную банку 
воды наливал.

Решил озаглавить 
он свой распорядок
и сверху добавить:  
«Долой беспорядок!» 
Ворочал диван 
и залазил на стол, 
потом над кроватью
 его приколол.

...Висит распорядок 
на белой стене. 
И Коля с собой 
рассуждает во сне: — 
Сегодня устал я, 
но завтра — нажму... 
И  мысль эта 
нравится очень ему.

ГЛАВА III.  ПИРАТ СОВЕРШАЕТ НАПАДЕНИЕ

Как славно, ребята,
встав утречком рано,
умыться холодной
водою из крана, 
склоняясь над первою
 книжной строкой, 
услышать весёлый 
гудок заводской!

А Коля проснулся, 
протяжно зевнул, 
потом потянулся 
и снова уснул. 
К нему приходили, 
три раза будили, 
но он даже глазом 
во сне не моргнул.

В двенадцать с кровати 
он встать не желает 
и думает с грустью: 
«Как рано светает. 
Ещё полчаса 
подремать я могу, 
тем самым 
я силы себе сберегу!»

До часу
он силы свои сберегал,
а с часу до трёх 
он сестрёнку ругал: 
— Да разве так сложно 
меня разбудить? 
Да разве так можно 
людей подводить?
   
А с трёх, пообедав 
на скорую руку, 
он бодро воскликнул: — 
Теперь — за науку! 
И голову сразу 
над картой склонил у места, 
где вьются 
Замбези и Нил...

Кто время напрасно 
не тратит подчас, 
тот сделать немало 
спеет за час.        
Но если к кому-то 
привяжется лень — 
короче минуты покажется день.

И Коля,
решенье своё изменяя,
сказал
на исходе 
последнего дня:
– Подруги-шпаргалки,
Друзья-помогалки,
А ну, выручалки,
спасайте меня!

На мелких листках,
озираясь, как вор,
он вывел названия
рек и озёр –
Замбези, Парана,
Миссури, Муррей
и несколько самых
глубоких морей…

Все в доме притихшем 
давно уже спят, 
и только по комнатам 
бродит Пират. 
Пират — это чёрный, 
лохматый щенок, 
как белые тапочки — 
кончики ног.

Все в доме притихшем
давно уже спят,
и только по комнатам 
бродит Пират.
Пират – это чёрный,
Лохматый щенок,
Как белые тапочки –
Кончики ног.

Он бродит неслышно 
в полуночной мгле. 
«А что это, — думает, – 
там на столе? 
А что, если это 
конфета-ирис? 
А ну-ка, Пиратка, 
давай, разберись!» 
Щенок этот мало 
на свете живал и — 
верьте, не верьте 
бумагу сжевал, 
хотя, между прочим, 
он тою же ночью
всё это болезненно 
переживал.

Он кушать шпаргалки 
ещё не привык. 
Стал синим-пресиним 
щенячий язык. 
Он слопал Парану, 
Миссури, Муррей 
и несколько 
самых глубоких морей. 
А Коле приснился 
тропический Нил, 
и будто по Нилу 
плывёт крокодил, 
и будто бы Колю, 
наплававшись вволю, 
со всеми шпаргалками 
он проглотил!

ГЛАВА IV.  БУРЯ В КАСПИЙСКОМ МОРЕ

Конечно же, 
вы представляете сами, 
с какими глазами 
он шёл на экзамен, 
и как он, ребята, 
Пирата ругал и
всю на Пирата 
вину возлагал.

А встречные, 
будто на что намекали, 
с пустыми ведёрками 
мимо шагали, 
и чёрные кошки 
чернейших пород
его поджидали 
у каждых ворот...

Ребята спокойно 
читают билеты, 
спокойно и чётко 
звучат их ответы. 
А Коля с тревогой 
выходит к доске 
и смотрит на карту 
в глубокой тоске.

По рекам Сибири 
он шарит указкой, 
запнулся за выступ 
вершины кавказской, 
к морям переходит, 
и, видимо, тут
холодные волны 
его захлестнут.

И вот уже в Каспии 
тонет указка, 
здесь даже не выручит 
лодка-подсказка, 
и смотрит на Колю 
взволнованный класс, 
а  он и не видит 
взволнованных глаз... 
И Двойкин пошёл бы ко дну. 
Но отсюда 
в рассказе у нас 
начинается чудо. 
Я так его дальше 
решил сочинить, 
чтоб вам неприятности 
не причинить.

Я знаю, что в жизни 
чудес не бывает, 
но я пожалел его: 
пусть выплывает. 
Он вылез на тройку,  
но жалкий такой, 
как будто и впрямь и
з пучины морской.

Так чудо свершилось. 
Но ясно, ребята, 
у Двойкина тройка 
была слабовата: 
её всю качало, 
шатало, трясло. 
Но здесь даже чудо
помочь не могло!

ГЛАВА V.    ЗАГРАНИЧНОЕ ПИСЬМО

Шумят тополя 
за оконным стеклом. 
Ребята солидно 
сидят за столом. 
Ты сразу увидишь — 
на лица взгляни — 
серьёзное дело решают они.

Лежит перед ними 
на скатерти яркой 
письмо заказное 
с нерусскою маркой. 
В далёкую даль 
залетело оно 
из чехословацкого
 города Брно.

Просили ребят 
их товарищи чехи
 свои описать 
им дела и успехи, 
как ходят на лыжах 
студёной зимой, 
какие отметки 
приносят домой.

Они обо всём 
разузнать бы хотели — 
про наши леса 
и про наши метели, 
просили скорее 
ответ написать, 
в отдельности каждого 
им описать.

Вот тут-то ребята
 вздохнули печально. 
—  Что ходим на лыжах, —
конечно, похвально. 
По части учёбы — 
сомнения нет. 
Но как же за Колю
держать нам ответ?

Выходит, ребята, 
на самом-то деле 
товарища Двойкина 
мы проглядели. 
Фамилию Коле 
придумать смогли, 
а чем мы, ребята, 
ему помогли?

Мы в этом вопросе    
работали слабо, 
и вышел позор 
мирового масштаба: 
ведь наше письмо 
за границу уйдёт 
и славу худую 
о нас разнесёт...

Сидят они поздно, 
решают, гадают, 
и что тут придумать, 
ребята не знают. 
Вдруг тень заплясала 
на белой стене, 
и чья-то фигура.     
явилась в окне.

—  Ребята! — 
сказала фигура в смущенье. — 
Позвольте, ребята, 
внести предложенье. 
Я думал сегодня 
почти что всю ночь, 
и, кажется, я вам 
сумею помочь.

—   Вы в этом письме
опишите полкласса.
У нас ведь, ребята,
отличников масса.
Других же опишете —
вот мой совет —
тогда, когда будет
получен ответ!

Ребята 
фигуру в окошке узнали, 
ребята 
фигуре в окошке сказали: 
— Допустим, 
что мы твой совет принимаем. 
Но что тут изменится — 
не понимаем!

Вздохнула фигура 
печально и хмуро. 
—   Вы только примите! —
сказала фигура. —
Ведь, честное слово,
совет неплохой — 
я в этом ручаюсь 
моей головой.

Наверно, вы Двойкина 
тоже узнали. 
Ребята подумать 
ему обещали. 
И Двойкин в окошке 
растаял как дым. 
И здесь мы пока 
распрощаемся с ним.

Возможно, ребята, 
что кто-нибудь спросит: — 
А что за фамилию 
вправду он носит?
Но я вам пока 
ничего не скажу. 
Пока что я всё это
 в тайне держу.

А может, исправится он?
Погляжу.