Детские писатели: Хайрюзов Валерий Николаевич - список произведений
а б в г д е ж з и к л м н о п р с т у ф х ц ч ш э ю я

Хайрюзов В.Н. / Произведения

                                                  Мишка

Мишка был любознательным и доверчивым медвежонком. Как-то во время прогулки по тайге непо­далёку от Байкала малыш убежал от мамаши и набрёл на лагерь ста­рателей, которые мыли в этих краях золото. Его привлекли не­знакомые ранее запахи и лежащие там блестящие пустые металличе­ские банки. Особенно пригляну­лись ему банки из-под сгущённого молока. Он обнюхал одну из них и лизнул присохшее к стенкам слад­кое молоко. Оно так ему понрави­лось, что он, забыв всякую осто­рожность, принялся вылизывать то, что ещё осталось в банке.

За этим занятием его застали вернувшиеся в лагерь люди. Они окружили медвежонка, и он, бросившись в сторону спасительного леса, угодил в глубокую яму для хранения продуктов. Его тут же за шкирку вытащили из ямы.

– Вы посмотрите, какой он ма­ленький и славный, – услышал он звонкий женский голос.

– Маленький, но уже вориш­ка, – грубым голосом прервал её державший медвежонка мужчина.

– Не воришка, а любопытный Мишка, – возразила женщина. – Только почему такой маленький и один. Должно быть, потерялся.

Медвежонок сразу же про­никся к ней симпатией. В её голо­се ему почудились участие и добро­та. Так с ним обычно разговарива­ла мама-медведица.

– Это меня и настораживает, сказал всё тот же грубоватый
мужской голос. – Надо приготовить карабин. Сейчас может мамаша пожаловать. А этого надо сунуть под топчан.

– Хавло, давай отпустим его, неуверенным голосом предложила женщина.

– Ещё чего, – возразил тот, которого она назвала Хавло. –
Удача сама к нам забежала. Мне вертолётчики давно заказывали
медвежью шкуру.

– Какая с него шкура, он ведь ещё ребёнок!

– Ничего, мы подождём, – хохотнул Хавло. – К зиме будет в
самый раз.

Через несколько минут медвежонок уже сидел в тёмном закутке. Только сейчас он понял всю правоту матери-медведицы, которая не раз предупреждала его, что самое опасное существо в тайге –
это человек.

Попав под топчан, попытался поискать выход и, не найдя его, тыкаясь носом в шершавые доски, медвежонок начал жалобно скулить. Когда стемнело, мать-медведица неслышно подкралась к лагерю. Услышав плач своего детёныша, она хотела сразу же броситься к избушке и разнести её по бревнышку. Но медведицу ждали.

Вначале залаяла одна собака, ее голос тотчас подхватила другая.
Мишка только услышал грохот выстрелов и пугающий рёв матери.
Раньше она никогда так не ревела. Через некоторое время, уже откуда-то с горы, она рявкнула ещё раз. И Мишка понял, что этим она
давала знать, что будет находиться неподалёку, и чтобы он не вешал
нос.

С этого дня для него началась совсем другая жизнь. Впрочем,
назвать это жизнью вряд ли было можно. Целыми днями, забившись
в угол, Мишка сидел под топчаном, на котором спали люди, и
вспоминал то время, когда он мог пойти куда ему вздумается.

Есть и пить Мишка начал только тогда, когда миску ему стала
подавать Ирина. Ей он позволял гладить себя, тормошить, переворачивать на спину. Более того, иногда в знак особого расположения он позволял себе лизнуть ей руку. Руки у неё не были такими грубыми, как у других, и пахли душистым свежим хлебом. У
Ирины в городе у бабушки остался трёхлетний сын Мишка, и она привычно стала называть этим именем медвежонка.

Особенно досаждал Мишке Хавло. В лагере он занимался заготовкой дров, привозил воду. Но охрана лагеря для него была основным занятием. Получи­лось так, что Мишка стал как бы его собственностью. Все приходили к Хавло и просили показать Миш­ку. Покуражившись для прили­чия, Хавло выволакивал Мишку на середину комнаты, брал за шкирку, поднимал за задние ла­пы.

Однажды, пытаясь открыть пасть и показать присутствующим нёбо, он больно сдавил Мишкины скулы. Мишка вывернулся и цап­нул Хавло за палец. Тот с криком отбросил медвежонка в сторону.

– Кусать хозяина! Я тебе пока­жу, шельма! – пригрозил он Мишке.

Перестав ругаться, Хавло, как бывалый таёжник и охотник, на­чал рассказывать гостям о повад­ках и нравах лесного зверья.

Когда Хавло начал перечислять достоинства и недостатки медве­дей, Мишка развеселился от души.

– Лютый хищник, злой и ко­варный зверь, лесной бандит, раз­бойник, лохматое чудовище, ворю­га, – загибал пальцы Хавло.

– Хозяин тайги, топтыгин, сладкоежка, увалень, умный и ла­сковый зверь, – в ответ начала пе­речислять Ирина. – Ты посмотри, я его уже почти научила танце­вать. Миша, а ну, станцуй нам вальс.

Она подняла над головой медве­жонка руку с конфетой. Мишка глянул вверх и под одобрительные крики присутствующих зрителей встал на задние лапы и начал кру­житься...

Ночью, когда люди засыпали, он просыпался и начинал рыть землю под брёвнами. Если кто-то поднимался и заглядывал под топ­чан, то он быстро заравнивал ямку и ложился на неё.

Сама того не желая, его разо­блачила именно Ирина. Подавая ему миску с едой, она заметила у него под когтями свежую землю и начала выговаривать медвежонку, что перед едой детям следует мыться. Хавло насторожился, за­лез под топчан и обнаружил под­коп.

– Я же говорил, хитрый и ко­варный зверь.

– Прилетит вертолёт, его надо отправить в город, – предложила Ирина. – Там есть зоопарк, звери­нец. Он же очень способный. К то­му же Мишка растёт, ему надо двигаться. А лучше всего, отпусти на волю.

– Ещё чего, – нахмурился Ха­вло. – Для твоего танцора я сде­лаю клетку, пусть до конца поле­вого сезона поживёт в ней. А там видно будет. А вдруг повезёт, мы ещё к нему мамашу посадим. Она ведь до сих пор где-то рядом бро­дит.

На другой день Хавло соорудил для Мишки клетку из толстых жердей. А чтоб тот не вздумал убе­жать, привязал медвежонка к жер­ди верёвкой. Так на шее у Мишки появился брезентовый ошейник и собственный, совсем не похожий на берлогу дом.

Теперь у Мишки появились но­вые сторожа – собаки. Они, окру­жив клетку, днями облаивали медвежонка. Вскоре одну из них, самую злую и крикливую, неподалёку от лагеря подкараулила и утащила в лес мать-медведица. И тогда начальник старателей распорядился первым же вертолётом отправить Мишку в город.

– Отдай его вертолётчикам, – остановившись неподалёку от
клетки, сказал он Хавло. – А они сами решат, что с ним делать.

Жаль, конечно, Мишку, но я опасаюсь, что участь собаки может разделить кто-то из моих людей.

Мишка понял, что судьба его решена. И с той минуты он решил, что нужно во что бы то ни стало бежать.

В конце лета к изыскателям прилетел вертолёт. Все, в том числе и собаки, побежали на площадку встречать винтокрылую машину. Мишка решил воспользоваться суматохой. Утром, как обычно, покормить его приходила Ирина. Чувствуя свою вину перед медвежонком, она

ослабила державшую его верёвку, и Мишка теперь мог добраться до той жердины, которая закрывала вход в клетку. Оставшись без надзора, Мишка дотянулся до засова, приподнял его и толкнул в сторону. Засов легко поддался и упал на землю. Мишка оборвал верёвку и
через образовавшуюся щель вылез из клетки. Побег обнаружила одна
из собак и подняла лай.

За Мишкой тотчас же была организована погоня на вертолёте.
Через несколько минут они догнали беглеца. Мишка, перепрыгивая
через валежины и выворотни, бежал по лесу, не разбирая дороги.
Несколько раз над ним зависал вертолёт, и он слышал знакомый
глухой и гулкий, как удар хлыста, выстрел. Больно обожгло лапу, но Мишка, задыхаясь, продолжал бежать. Впереди открылось свободное пространство, но бежать стало тяжелее. Вертолётчики
загнали его в болото. Мишка из последних сил добежал до небольшого озерца и, прыгнув в него, закрыл голову лапой от приближающейся смерти. Но выстрела не последовало: у Хавло закончились патроны.

– Но ты, танцор, от меня не уйдёшь. Всё равно сниму с тебя шкуру! – кричал из вертолёта Хавло, потрясая бесполезным карабином.

Вертолёт покружил немного над болотом и улетел.

Мишка выбрался из воды, от­ряхнулся и, оглядывая небо, на­правился к близкому лесу.

Он выбрался на старую лесовоз­ную дорогу. По краям дороги рос­ла малина, и Мишка, подкрепив­шись сладкой и вкусной ягодой, нырнул в лесную чащу. Ему ме­шал ошейник и болтающаяся ве­рёвка. Он присел на пень и попы­тался освободиться от людских по­дарков. Верёвку ему удалось обор­вать, а вот ошейник не поддавал­ся.

Через несколько дней он встре­тил в лесу свою мать. Она пере­грызла ему ошейник и сказала, что он сильно вырос и что она с трудом узнала в нём собственного сына. Она облизала Мишкину ра­ну, объяснив, что та вот-вот зара­стёт. Мишка прожил с матерью несколько дней, но у неё новая се­мья, и теперь он должен жить са­мостоятельно. Он так и поступил.

Мишка понемногу стал привы­кать к одиночеству, ему нравилось бродить по тайге одному. Свобода опьянила его, и он не мог нарадоваться.

Когда стало холодать и с неба полетели белые мухи, он начал ис­кать себе место для зимовки.

Перед тем как залечь в берлогу, Мишка скатал огромную пробку из мха. Ещё раз оглядев берлогу и убедившись, что она сливается с окружающей тайгой, он забрался в приготовленное логово и пробкой закрыл входное отверстие.