Детские писатели: Самсонов Юрий Степанович - список произведений
а б в г д е ж з и к л м н о п р с т у ф х ц ч ш э ю я
Звукозапись
Экранизация
Литературные вечера
Автограф

Самсонов Ю.С. / Произведения

МЕШОК СНОВ

На базаре сидела  старушка с большим мешком. В мешке, похоже, были ка­пустные кочаны — полным-полно. Подходили покупатели, спрашивали:o:p>

— Бабушка, бабушка, что продаешь? Старушка отвечала:

— Сны, голубчики, сны!

— Бабушка, бабушка, дорого берешь?

— Дешево, голубчики, дешево... Подошла девчонка Аленка, спросила:

— А за копеечку можно купить?

— Можно, — сказала старушка. — Можно и за копеечку. В стороне стоял Федя, сосал кулак. В кулаке был зажат рубль, а в другом кулаке — продуктовая сумка-авоська. В кармане лежала копилка.

— Лучше бы вправду капустой торговала. Он сказал это, но не ушел. И увидел, что Аленка отда­ла старушке копейку, а старушка достала из мешка сон. Сон был желтенький, теплый, пушистый, как крольчо­нок. Аленка подставила ладошки, взяла его, побежала до­мой.

Подошел мальчишка Андрей, Федин знакомый, спро­сил:

— А сны у вас только простые? Я хочу научно-фантасти­ческий: про другие планеты, про ракеты со скоростью све­та или около этого.

— Можно, — сказала старушка. — Можно и научно-фантастические.

Покопалась в мешке, выбрала подходящий сон и отдала его мальчишке Андрею за пятачок.

— Дурак, — сказал Федя. — Тут пятак да там пятак — так истратишь четвертак!

И тихо, чтобы никто не слышал, он позвенел в карма­не копилкой.

Подошел маляр, выбрал сон, похожий на толстую кисть.

Подошел молодой человек в очках, заглянул в мешок, взял сон, похожий на растрепанную книжку.

Подошел незнакомый мальчишка, попросил сон про шпионов.

А Федя все топтался на месте и удивлялся: «Ты скажи, берут и берут! Расхватают, останется какая-нибудь дрянь. Не прошляпить бы...» Думал он, думал, а потом решил­ся. Подошел к старушке, говорит:

— Ладно, дайте и мне тоже сон. Только чтоб получше. И побольше. И подешевле. Например, вот этот.

И Федя ткнул пальцем в самый здоровенный сон. А ста­рушка сказала:

— Этот-то рубль стоит. Даже десять рублей, а может, сто. А если подумать хорошенько, так за него и тысячи мало.

Услыхав это, Федя даже охрип. И сказал хриплым го­лосом:

— Ну уж... Так уж... Уступите, бабушка.

— Нет, — сказала старушка, — никак нельзя.

— Дорого, — сказал Федя. — А можно полена купить?

— Можно, — сказала старушка. — Только ведь полови­на-то — она и копейки не стоит.

— Очень хорошо! — закричал Федя. — Тогда отдайте даром!

— Даром? — сказала старушка. — Можно и даром. И Федя сказал:

— Заверните!

Положил он покупку в авоську, побежал по своим де­лам. Он бежал и радовался, что старушка так плохо знает арифметику. Училась, бедная, еще при капитализме. И кто же купит у нее полcна? На обратном пути надо будет к ней заглянуть, забрать остаток, она его тоже задаром отдаст…

 Но пока Федя покупал картошку да морковку, на база­ре появился старый нищий. Не было у бедняги ни дома, ни семьи, ни родных, ни знакомых. Было у него только пят­надцать сберкнижек, и на каждой — пятнадцать тысяч рублей.

— Подайте слепенькому! — пел он гнусавым голосом, а сам косился, где денег побольше. — Подайте глухому! — и слушал, где громче монеты звенят.

— Ну, что с тобой делать?— сказала старушка. — И так торгую себе в убыток. Дам-ка я тебе хоть это!

Сказала и бросила нищему в сумку остаток Фединого сна.

Вечером девчонка Аленка положила свой сон под по­душку. И как только закрыла глаза, сразу попала на зеле­ный лужок.

«Где же это я?» — подумала Аленка. Подумала да и по­шла вдоль берега ручья. Идет и слышит, что впереди кто-то смеется, кто-то вздыхает, а кто-то хохочет. Подошла она поближе, увидала: сидят на берегу красивые девушки, в руках у них серебряные ножницы. Отрезает каждая по прядке своих волос, перевязывает травинкой, бросает в ру­чей. Плывут по воде пряди разного цвета — цвета спелой пшеницы, цвета красной меди, цвета воронова крыла. Чья прядка дальше всех уплывет, та будет первой красавицей.

Ничего Аленка не сказала и дальше пошла. Идет Ален­ка и слышит чье-то злющее, ехидное хихиканье. Раздвину­ла траву. Глядит: ведьма сидит у ручья. Сидит и колдует: как проплывет мимо девичья прядка, махнет ведьма ру­кой, и сразу прядка станет серая — седая.

Увидала тут ведьма Аленку. И говорит:

— Это ты? Ах, ах! Опять моя сестрица сны продает! Опять мне все дело испортила! Ну, я ей!..

Заплакала ведьма и пропала. И опять плывут по воде прядки цвета спелой пшеницы, цвета красной меди, цвета воронова крыла!

А мальчишка, который купил сон про шпионов, как раз в этот момент приставил пистолет к затылку диверсанта международного экстра-класса Такселя Штангенвакселя.

А мальчишка Андрей в это время совершал круг почета над Марсом на мощнейшей ракете. Марсиане бежали вни­зу и кричали с марсианским акцентом:

— Да здравствуэт вэликий космонавт Андрушка, пэр-вый посланец Зэмли!

Молодой человек в очках — тот, что выбрал сон, похо­жий на растрепанную книгу, вскочил с постели посреди но­чи. Включил, настольную лампу, пошарил на столе очки. Не нашел. Оказалось, что они у него на носу. Он их и не снимал вовсе, чтобы лучше видеть сон. Этот человек был ученый. Он сел за стол и принялся что-то записывать.

— Действительно, — бормотал он, — принцип транс-синтуляции астигментации неандантангулярен. Андантан-гулярен вполне будет лишь принцип...

— Что это?— спросила, проснувшись, жена.

— Понимаешь, — сказал он, — я решил ту утрихитрем-му икс-игрек-зет полугугутулярных, над которой без толку ломали голову сорок профессоров, сто шестьдесят доцен­тов, шестьсот сорок научных сотрудников при помощи двух тысяч пятисот шестидесяти лаборантов. Представь: решил ее во сне!

Жена сказала:

— Да ну?

Весь город спал, один только старый нищий никак не мог уснуть, ворочался и по привычке кряхтел жалобно, хотя сейчас никто не мог его услышать и подать милостыню.

А Федя, как только лег, сразу почувствовал, что его бу­дят. Открыл глаза и увидел старушку, которая на базаре сны продавала.

— Ну, пошли, — сказала старушка.

— Куда?— спросил Федя.

— Клад покажу, — сказала старушка. — Хочешь?

— Конечно, хочу! — закричал Федя. — Обязательно по­кажите!

— Запоминай дорогу, — сказала старушка. — Про­снешься — найдешь.

Вскочил Федя с постели, оделся кое-как и побежал за старушкой. Никто в доме не проснулся. Двери сами откры­лись и закрылись неслышно. Старушка и Федя очутились на улице.

Всем в этот час снились старушкины сны. Даже, навер­ное, милиционерам. Город был пуст и темен. Только над площадью в темноте бились белые струи фонтана, который, видно, позабыли выключить. Листья тополей были черны и странно шевелились в безветрии. А Федя бежал за ста­рушкой, только одному удивляясь: почему он не слышит шума собственных шагов? Он бежал, бежал и все-таки ни­как не мог нагнать старушку, которая шла себе впереди и вроде бы совсем не спешила. Федя даже боялся отстать и потеряться, но все-таки вертел головой из стороны в сторо­ну и старательно запоминал дорогу.

Вышли они за город — Федя запомнил. Пошли по шос­се — Федя запомнил. Свернули на проселок — Федя запом­нил. Пошли по тропинке — и это запомнил Федя. Добра­лись до развилки, Федя приготовился уже запомнить, ку­да сворачивать, но тут старушка обернулась к нему, собралась что-то сказать, уже и рот открыла, а Федя проснулся и ничего больше не услышал и не увидел. Кончилась поло­вина сна. Федя от злости заревел на весь дом:

— У, старуха! Подвела старуха! Умру, а досмотрю! Натянул на голову свое ватное одеяло и давай засыпать. Старался, старался, только вспотел зря. Так у него ничего и не вышло.

Зато нищий уснул в тот самый момент, когда Федя про­снулся. И старушка во сне ему сказала:

— Пройдешь по этой тропинке девятьсот девяносто де­вять шагов, повернешь направо, пройдешь еще девять ша­гов. Там и копай.

— Еще чего! — сказал старик. — Копай сама, если хо­чется!

— Как знаешь, — сказала старушка. И с глаз пропала. А нищий уселся возле тропинки, протянул по привычке руку, хотя никто тут мимо не ходил. Сидел и бормотал: «И эта туда же: копай, копай, работай, работай! Ополоумели все...» Очень он оскорбился. Так сидя и досмотрел сон. А проснулся — на базар пошел милостыню клянчить.

Федя тоже, как выскочил из постели, так сразу полетел на базар. Прилетел, видит: на прежнем месте сидит ста­рушка. Вроде бы та, а вроде и не та. Стоит перед ней ме­шок — вроде бы тот, а вроде и не тот. Подошел Федя по­ближе, видит: подходят к старушке покупатели. Подходят и спрашивают:

— Бабушка, бабушка, что продаешь?

А старушка им отвечает:

— Капусту, милые, капусту.

— Бабушка, бабушка, дорого берешь?

— Дешево, голубчики, дешево!